Книга Башмаки на флагах, страница 93 – Борис Конофальский

Отец Франциск обряды вести не особо любил, а если и вел, то только утренние или в важные праздничные службы. Людишки простые к нему особо не лезли, а вот горожан знатных и влиятельных он привечал всячески. Не гнушался себя и в духовники к таким предлагать. Был с ними любезен и ласков, отчего среди приличных людей города быстро снискал себе приятелей и уже неоднократно оказывался зван на обеды и ужины.

В это утро, едва проснувшись и выпив редкого в этих местах, но так любимого им кофе, не позавтракав, епископ приехал в кафедральный свой собор, чтобы читать проповедь. Приехал самолично. Не будь сегодня субботы, так и не взялся бы, поручил бы дело одному из своих младших отцов, среди них числились весьма к тому умелые. Но не сегодня, сегодня он сам встал в ризнице и развел в стороны руки, позволяя служкам и братьям монахам надевать служебное облачение.

Тот старый монах, что вел все дела у отца Теодора, теперь занимался делами и отца Франциска. Он теперь стоял рядом с лицом неспокойным.

— Что ты? Чего кривишься? – спросил его молодой епископ. – Службу я сию знаю хорошо, отчитаю без запинок. Тогда я устал просто.

В прошлой службе отец Франциск многие тексты священные забывал и либо ждал подсказки, либо вовсе заглядывал в псалтырь и искал там нужное место, водя по страницам пальцем, что паства весьма охотно замечала и начинала радостно шушукаться при всякой его заминке.

— Не о том я волнуюсь, – отвечал умный монах.

— А о чем же?

Монах помолчал; видно, не очень он хотел затевать этот разговор, но все-таки начал:

— Вчера днем, когда народа больше всего, на рынке, что у старого арсенала, похабник выискался.

— Что за похабник? – спросил епископ спокойно, подставляя левую руку для облачения.

Монах вздохнул, видя, что отец Франциск словам его большого значения не придает, и продолжил:

— Вас лаял.

— Меня? – Вот тут епископ удивился, даже повернул лицо к говорившему. – Чего же ему меня лаять? Чего я плохого ему сделал?

— Кричал охальник, что вы сюда не веру укреплять приехали, а серебро искать.

Тут епископ уже полностью обернулся к брату своему. Служки, что держали одеяние, замерли, а епископ и спрашивает:

— И что же, охальника стража не схватила?

— Не схватила.

— То плохо. Нужно имя его узнать, я уж с начальником стражи поговорю.

— Не то плохо, что стража его не схватила, – вдруг возразил епископу монах.

— А что же?

— А то, что такие охальники на всех рынках были, по всем площадям сие кричат. И каждый похабник вас лает.

— Откуда знаешь? – задал вопрос обескураженный отец Франциск.

— Со вчерашнего такое пошло, верный человек мне вечером рассказал. Я на рассвете пошел на рынок, так и есть – едва людишки собрались, так выискался молодец и кричит: слышали, мол, люди города Малена, епископ новый ругал вас, горожан, скаредными, мол, мало вы подаяний после службы жертвуете, мол, мало церкви оставляете.

Епископ вспомнил: да, он в том упрекал горожан пару раз.

— А епископу старому, – продолжал монах, – денег хватало. Он убогих и бесплатно привечал, без серебра.

— И что люди? – спросил отец Франциск.

— Люди его слушали, – отвечал монах. – Он еще и на телегу для зычности залезал, так к нему со всех углов сходились.

— И не бранили его люди?

— Нет. Таких не было. Слушали…