Книга Плохая война, страница 47 – Борис Конофальский

— Дурень, в следующий раз запоминай имена господ, что просятся.

— Так я это… – начал оправдываться мужик.

— Ладно, раз не запомнил, так безымянных зови, – распорядилась Бригитт, видя, что кавалер опять молчит.

— Кавалер, следует ли оставить вас? – спросил за всех офицеров Карл Брюнхвальд.

— Да, господа, – согласился Волков. – Думаю, что лучше вам уйти.

Офицеры стали подниматься, гремя мечами, брать шляпы со столов. А тут госпожа Ланге и говорит:

— А что же господам уходить? Я уже и обед велела на всех готовить. Каплуна велела забить, клецки уже трут. Господин мой, пусть господа офицеры остаются. Дело разве ж тайное у вас?

И говорила она это так уверенно и так громко, словно не приглашала их к столу, не оставляла их на обед, как радушная домоправительница, а отдавала приказы, как уважаемый командир. Брюнхвальд, Рене, Роха, Бертье и Джентиле замерли. Люди, которые всю свою жизнь провели в войнах, мужи, что видели сотни и даже тысячи смертей, сами битые, колотые и рубленые бессчетно, замерли от слов молодой бабенки, что и госпожой дома не является.

Ничуть не смущаясь этим удивленным замешательством мужчин, Бригитт сама стала быстро собирать ленты, шарфы и материю со стола, приговаривая при этом:

— Что же вы встали, господа, садитесь, садитесь. Я велю сейчас еще вина нести. – Ловко и споро она тут же убрала стол и крикнула в кухню: – Мария, Стефания, вина еще господам и стаканы новым гостям несите.

Господа офицеры в нерешительности стали снова занимать свои стулья, а Волков смотрел на ловкую и смелую Бригитт, смотрел хмуро, но ничего против не говорил. Он хотел было вылезти из-за стола и пойти в прихожую встречать гостей, но и тут медноволосая красавица взяла все в свои цепкие ручки.

— Господин мой, сидите, я пойду встречу гостей.

И опять Волков промолчал, вставать не стал, остался в кресле. Встал кавалер, только когда четыре господина вошли в залу и стали кланяться. Волков и господа офицеры тоже кланялись, началась церемония знакомства. Двоих господ Волков не раз видел в замке графа. Одним из них был молодой заносчивый фон Хугген, хлыщ из свиты молодого графа. Вторым был фон Эдель, седеющий господин, вечный спутник графа старого. Двоих других Волков не помнил. Оба молодые и нахальные настолько, что у Волкова стала закрадываться мысль, что они приехали сюда, чтобы затеять ссору.

— Прошу вас к столу, господа, думаю, вы устали с дороги. Или, может, поставить вам кресла к камину? – как можно более радушно произнес кавалер.

— Нет нужды, – отвечал холодно фон Хугген. – И рассиживаться у нас нет времени.

Он умышленно не поблагодарил Волкова за предложение, эту грубость заметили все.

— Да, желаем мы до темноты быть в замке графа, – уже более миролюбиво продолжал фон Эдель.

«Ну что ж, не хотите быть вежливыми, так и я с вами не буду».

— А я тогда сяду, – сказал Волков, улыбаясь и усаживаясь в кресло. – Вы уж простите меня, но врач мой велел мне сидеть, дабы не вызывать в ноге судорог.

Это прибывшим господам совсем не понравилось: они останутся стоять, а он пред ними будет сидеть, словно сеньор. Господа стали переглядываться и кривить губы, но кавалеру на то было плевать, сами начали.

— Так что же вас привело ко мне, господа? – спросил он, беря стакан с вином, что подала ему Бригитт.