Книга Джейн Эйр – охотница на оборотней, страница 96 – Андрей Белянин, Дарья Менделеева

Обычно оборотни не сдаются так легко, но кто сказал, что он сдался? Я постояла на дороге еще несколько минут, напряженно вглядываясь в темноту, но, сколько бы времени ни прошло, рано или поздно мне пришлось бы возвращаться в Торнфилд, доверившись ночи и Господу нашему.

Поэтому, убрав кинжал и расстегнув побольше крючков на фальш-юбке, я развернулась и что есть мочи побежала в сторону замка, скользя подошвами по грязи и влажной траве. Хороша же я! Даже самая младшая из девочек Ловуда, обучающаяся в тайном подвале, в горячечном бреду не вообразит, что бежит от зверя! Такой позор…

Если хорошенько подумать, то, в сущности, жизнь моя не имеет ни смысла, ни ценности. Я – расходник. Боевая единица в неравной борьбе с заведомо предрешенным финалом.

Корона и правительство позволили оборотням расплодиться. Проникнуть в самые высокие сферы, самые важные кабинеты. Корона, правительство и церковь обязывали несколько поколений аристократов смешиваться с вервольфами. А когда зверей стало слишком много, когда они начали диктовать свои интересы и все сильнее тянуть на себя лоскутное одеяло власти, и без того трещащее по швам, – та же самая Корона позвала нас.

Девочек из неблагополучных семей, выброшенных в Ловуд умирать. И мальчиков с такой же трагичной судьбой. Корона не приняла закон, требующий уничтожать зверей: это же не гуманно и противоречит просвещенным принципам монархии. Люди начнут судачить, а этого никак нельзя допустить.

Поэтому мы – девочки из Ловуда и дети из других школ, редкие экземпляры из сотен несчастных, влачащих жалкое существование в этих заведениях, подобных тюрьмам, – вырастаем и выходим охотиться на улицы под покровом ночи.

Мы служим государству – и мы же преступники, ведь если нас поймают полисмены, никто не вступится за нас. Мы поплатимся жизнью за беспечность, так или иначе. Пожалуй, смерть от когтей оборотня получше, чем виселица и позор, не так ли?

Подбежав к воротам Торнфилда, я обернулась. Передо мной зияла тьма. Зверь был там, я ощущала его каким-то шестым чувством. Волосками на коже, трепещущими ноздрями, глазами, не видящими ничего, но улавливающими изменение плотности тьмы то тут, то там. Сверхспособности? Колдовство? Ни то ни другое – обыкновенный животный страх, обостряющий все чувства.

На мой стук залаяла собака. Отворилась дверь, разбавив окружающую тьму светлыми пятнами. Я стояла, вновь обнажив кинжал, растрепанная и напуганная. Легкие горели от бега. Собака продолжала лаять. Собака?

— Что же тут происходит, милочка? – Встревоженная мистрис Фэйрфакс показалась на пороге. – Вы так колотили в дверь! Что это? У вас оружие?!

— Вы говорили, что здесь нет зверей, мистрис Фэйрфакс! – сказала я, разворачиваясь. – Но я совершенно точно видела оборотня.

— Оборотня? – Старушка схватилась за сердце. – Да быть того не может. Верно, вам показалось в темноте!

— Нет, мистрис Фэйрфакс, мне не показалось. Это был огромный черный… Что здесь делает эта собака?

Пес, встреченный мною ранее у камня, крутился вокруг меня.

— Пилот? Это собака хозяина. Отойди, Пилот, дай мисс Эйр дорогу, – обратилась она к псу, и он, завиляв хвостом, юркнул в дверь. – Мистер Рочестер приехал и отдыхает. Повредил ногу, знаете ли. – Она жестом пригласила меня войти, пропустив вперед. – Заперся у себя и никого не пускает, однако попросил сообщить, когда вы вернетесь. А я всегда говорила, что поездки верхом в такую погоду до добра не доведут! Ну к чему, скажите мне, садиться в седло самому, когда можно взять экипаж и спать-отдыхать до самого Торнфилд-холла?