Книга Иномирье просыпается, страница 49 – Ален Т. Пюиссегюр

Дареза сделала вид, что не услышала его.

— Туполапы – отличная приманка для чудовищ! – объявила она. – Разумеется, они не всегда добровольно нам помогают, особенно если чудовища велики и опасны. Приходится их насильно тащить и привязывать. Жаль, что они нас вынуждают прибегать к крайним мерам, не так ли? Если бы каждый знал своё место, мир был бы лучше.

Морда Ковена исказилась от ярости. Туполапов используют как приманку?! За котов не держат?

— Когда я захочу поохотиться на чудовищ, выберу кого-то из вас четверых. Скорей всего, тебя. Тварь без когтей, с безобразными чешуйками – самая лучшая приманка.

Брайна гневно выгнула спину и встала перед Дарезой.

— Ты способна охотиться лишь на собственных блох! Если дорожишь своей жалкой рыжей шкурой, проваливай!

И начала чертить магический круг.

— Представительница ангорского семейства не должна общаться с ничтожествами, – прошипела Дареза. – Как низко ты пала, при твоей-то родне и связях.

Брайна замерла с приподнятой лапой, ожидая, что та раструбит на всю столовую о её тайне.

Довольная произведённым эффектом, Дареза повернулась к ним спиной и удалилась. Над столом повисло молчание, полное возмущения и обиды.

— Она просто дрянь! – наконец произнесла Сирения.

Остальные ошеломлённо уставились на неё. Скромная кошечка редко открывала рот, но высказывалась без обиняков.

— Постараемся её не замечать, – продолжала она. – Я уже встречала подобных кошек: избалованные, изнеженные, они тоскуют по хоромам и почестям, развлекаясь тем, что сеют раздор и хаос. Лучше скажи нам, Ковен, какое решение принял Ксантос.

— После обеда я должен подойти к Эркенбальде, главе факультета механиматики.

— Той самой, что пыталась нас взорвать и сжечь во время второго испытания? – спросила Брайна, у которой до сих пор осталаись куски опалённой шерсти.

— К ней.

— Говорят, она со странностями, но среди бенгальских мастеров – одна из лучших.

Сирения положила лапу на лапу Ковена.

— Не беспокойся, всё будет хорошо, – уверила она его.

Ковен не привык, чтобы к нему проявляли столько участия. Обычно всеобщее внимание привлекал не он сам, а его чешуйки или отсутствие когтей.

— Что ещё сказал тебе Ксантос? – шепнула Брайна.

Ковен понял, что она хотела спросить об этом с самого начала. От беспокойства у неё на затылке шерсть встала дыбом.

— Попросил, чтобы я присмотрел за тобой.

На секунду она замерла от недоумения, а затем пришла в бешенство.

— Шутишь?

— Нет. Он подтвердил, что опасность существует.

— Какая опасность? – тревожными нотами спросил Лексиос.

— Он лишь намекнул, говорил уклончиво.

— Не сомневаюсь! – взорвалась Брайна. – Он всегда темнит! Дурак! Гад на лапах! Комок срыгнутой шерсти! Надутый болван!

Автоматон издалека взмахнул металлическими руками, призывая к спокойствию и тишине. «Интересно, а что случится, если автоматон потеряет терпение?»– подумал Ковен и тут же сообразил, что не хотел бы знать подробности.

— Ты разве не любишь своего брата? – спросил он Брайну.

— Терпеть не могу! Самый ненавистный кот на свете!

У Ковена глаза от удивления стали величиной с сырную голову. У него самого великое множество сестёр и братьев, как обычно бывает на фермах. Столько, что иной раз он забывал, как кого зовут. Да, они частенько издевались над ним, вредничали, упрямились, завидовали, кусались, делали на зло. Но он никогда ни к кому из них не испытывал ненависти.