Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 1, страница 70 – Миф Базаров

Граф Морозов — оставил потомков по женской линии, те породнились с какими-то Зайцевыми.

Барон Дубов — его сын служил в колониальной администрации, потом след терялся в десятках похожих фамилий.

Но главное мы нашли в субботу.

В одном из старых отчётов о поездках в колонии за 1730 год, в самом конце, мелким почерком было приписано:

«…при осмотре колонии З-1 сопровождал нас некий господин; некоторые из членов экспедиции обращались к нему как к регенту. Сам он называл себя бывшим братом упразднённого ордена, однако имя назвать отказался. По описанию — высок, с тёмной бородой и татуировкой на шее. Предположительно, один из лидеров, переживших чистку. Осел в городе Серове, промышляет торговлей».

Я перечитал два раза. Потом поднял глаза на Петра.

— Колония З-1, что-то знакомое… Точно! В портфеле задержанного был документ, там ещё гриф стоял «Колония З-1. Срочно. Лично в руки».

— Колония З-1 это и есть колония N 7. «З» — это земляной сектор по старой системе, а единица — номер внутри сектора, — старик посмотрел на меня. — Совпадение? Не думаю.

Я перечитал два раза. Потом поднял глаза на Петра.

Мы переглянулись. Ниточка вела в колонии. Туда, где прорывы опять участились, где царили свои законы, и где, судя по всему, несколько столетий назад осел кто-то из лидеров Ордена Осьминога. А следовательно, он мог продолжать его традиции и обряды.

— Мне нужно там оказаться.

— Тебе нужен служебный повод. В колонии из Ордена Инквизиции направляют только по делу, — ответил Пётр. — Просто так туда не попадёшь.

— Похоже, пора искать повод.

Пётр кивнул. Мы сложили бумаги и направились к выходу. В понедельник я выхожу на службу. Может, там тоже что-то удастся узнать.

В воскресенье был выходной.

Я, как обычно, проснулся ещё до семи, сходил на пробежку вдоль Фонтанки. Утро было серым, набережная пустая: город ещё спал.

Когда вернулся, Пётр сидел на кухне с «Петербургскими ведомостями» и прихлёбывал чай.

— Игорь, — сказал он, откладывая газету. — А не сходить ли нам сегодня в театр?

Я удивлённо поднял бровь.

— В театр?

— А что? — он усмехнулся. — В Александринке дают «Жизнь за Императора». Газеты хвалят, говорят, хороший состав.

— Давно вы не были в театре?

Он подумал.

— Лет двадцать, наверное.

— Хорошо, — тут же согласился я. — Пойдём.

Александринский театр один из лучших в империи. Высокие колонны, тяжёлые люстры, в фойе толпились дамы в вечерних платьях и мужчины в костюмах. Я в гражданском чувствовал себя немного нелепо: словно был овощем, который попал на тарелку с пирожными.

Казалось, что костюм мне не идёт и все постоянно косятся на меня.

Спектакль оказался интересным, актёры играли с огоньком. Я не особо любил исторические постановки, но поймал себя на том, что слежу за сценой, не думая ни о протоколах, ни о колонии N 7. Хорошее чувство, редкое в последнее время.

В антракте мы вышли в буфет. Пётр взял себе бокал вина, я — минеральной воды. Мы стояли у высокого окна, глядя на вечерний проспект.

— Нравится? — спросил он.

— Неожиданно, но да. Хорошо играют.

— Театр — это жизнь, только сжатая до двух часов, — сказал Пётр. — Всё как у нас: интриги, обман, разоблачение. Но без магии.

Я усмехнулся. Помолчали.

— Надя обожала именно этот театр, — сказал вдруг старик. — Говорила, что потолки тут особые, звук другой. Она разбиралась в таких вещах лучше меня.