Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 1, страница 80 – Миф Базаров

— Бумаги, канцелярия… — я прожевал, проглотил. — И Пономаренко.

— И?

— Напарника мне хочет навязать. Черкасову.

Пётр молчал, глядя в кружку.

— И что ты?

— Отказался, — я отправил в рот ещё картошки. — Не нужен мне напарник, ты знаешь. Тем более стажёр.

— А может, зря? — Пётр поднял глаза. В них не было осуждения, только мудрость. — С напарником-то оно спокойнее.

— И ты туда же? — я отложил вилку. — Спокойнее с таким, как ты. А с остальными… Краевский, Басков… Я не хочу снова.

Пётр вздохнул.

— Ну, смотри сам. Ты уже не мальчик. Но знаешь… ты когда-то тоже был практикантом.

Я отмахнулся. Не хотелось спорить.

— Вот что сегодня узнал, — сказал я, чтобы сменить тему. — Путеец тот, с вокзала, Рабков. Работал и жил в колонии 7, город Серов. Адрес есть. И артефакт на нём военного уровня, жрёт прорву маны. Двести средних макров в месяц.

Пётр присвистнул.

— Двести? Это ж состояние!

— Вот и я о том. Значит, наши «друзья» очень серьёзны.

Наставник кивнул, задумался. Потом полез во внутренний карман пиджака, достал сложенный лист бумаги.

— Кстати, я тоже кое-что нашёл. Отчёт 1730 года — координаты подтвердились. Регент, скорее всего, реально существовал. И оставил преемников.

— И что ты предлагаешь?

— Я должен съездить, проверить на месте.

Я замер с вилкой в руке.

— Ты? В колонии?

— Да. На поезде в Чусовой, а оттуда через телепорт, — наставник говорил спокойно, будто речь шла о поездке на дачу. — У меня там старые связи, найду, кого спросить. Не переживай, я не первый раз.

Я сам в прошлом году четыре месяца мотался по колониям, ловил беглого газлайтера. Знаю, что там творится. Знаю, какие твари там иногда появляются, особенно за внешним кольцом.

— Пётр Христофорович…

— Игорь, — перебил он. — Я всё решил. Ты здесь пока копай, в архивы лазай. Я как доберусь — телеграфирую, что конкретно искать.

Я посмотрел на наставника. В свете кухонной лампы его лицо казалось старше, чем обычно. Морщины у глаз, седина. Но взгляд оставался молодым.

— Ладно, — сказал я. — Но ты будь осторожен.

— Всегда, — усмехнулся он.

Потом ели молча.

Я накладывал себе по второму разу, хотя обычно на ночь старался не наедаться. Но тут не удержался. Картошка таяла во рту, мясо разваливалось на волокна, пропитанное соусом.

Когда один, то всегда перехватываешь на бегу. Бутерброд, яичница, консервы. А тут как в ресторане. Хотя что я себя обманываю? Как в детстве.

Мысль кольнула, и я сразу её загасил.

— Ты где мясо брал? — спросил я, чтобы отвлечься.

— На рынке, — Пётр отхлебнул чай. — Днём сходил после архива. Очереди там мама не горюй. Бабки толкаются, цены кусаются. Но нашёл одного мужика, он из колоний привозит. Дешёвое, но вроде хорошее.

— В колониях всё дешёвое. Жить только там…

— Да, — согласился Пётр. — Жить там поопаснее, чем здесь.

Мы снова замолчали. За окном неспешно проплыл теплоход, было слышно, как на палубе играет музыка.

— На ночном поезде поедешь?

— Да. В одиннадцать.

Я глянул на часы. Половина десятого.

— Может, проводить?

— Сиди. Не маленький.

Дед встал, подошёл к плите, зачем-то поправил крышку на пустой кастрюле. Потом обернулся, полез в карман и достал что-то тёмное, потёртое.

Кисет. Старый, тёмно-коричневый, продавленный. Кожа на углах истёрлась до замши, завязки болтались.