Книга Гроза пустошей, страница 71 – Жанна Пояркова

Жаворонок мелко и доверчиво переступал крошечными когтистыми лапками по руке Ястреба Джека, а тот наблюдал за ним с тем же спокойным и отстраненным видом, с которым когда-то наглаживал кота в «Харчах на славу». Птичка подпрыгнула, склевала сухари, а затем тонко, мелодично запела.

— Вот это чума! – не выдержала Хайки, и жаворонок, пискнув, исчез в кустах. – Ты делаешь это так просто! Они тебе доверяют.

В этот момент она сама напомнила мне недоверчивого жаворонка, которого подманил разноглазый мутант. Ястреб Джек допил чай и закурил, крайне довольный собой.

— Как ты ей управляешь? – спросил я.

— Я не управляю ей, – он мотнул головой. – Я просто вздыхаю, отпускаю мысли и объединяюсь с птицей в одно целое, она перестает считать меня врагом. То, что я сделал на башне, – чистая необходимость, я даже не подозревал, что хищники будут так яростны, что убьют снайперов. Я рассчитывал только их отвлечь. Не уверен, что хочу когда-либо это повторять. От этого… чувствуешь себя грязным. Это не мое.

— Выходит, ты их будто приручаешь ненадолго. Зовешь в гости.

— Выходит, так, – согласился Джек.

— Только не надо меня приручать, мастер дзен, – сузила глаза Хайки. – Жаворонок был красивый, но я не маленькая девочка, чтобы растаять и превратиться в сторонника ненасилия. Чувствую, ты что-то такое пытаешься проделать.

Я аж поперхнулся от смеха. Ястреб Джек сделал пару затяжек резче, чем ему хотелось бы:

— Я всего лишь старался отвлечь тебя от дурных мыслей, chica. Ну, и немного порисоваться, не без того. В компании друзей от такого удержаться трудно.

Он усмехнулся.

Когда Ястреб Джек оживлялся, в его необычных глазах возникали хитрые искры, и я начинал думать, что его равнодушие, вялость – это маска. Мастер дзен, как же. Проклятый трикстер пустошей, который показывает чудеса, а потом напустит на нас ястребов, чтобы те попировали на наших костях. Ну, или просто начнет свои невразумительные телеги, после которых мы отдадим ему все деньги и останемся в пустошах в одних сапогах. Не доверял я ему.

— Я больше не смогу вернуться к башне.

— Психологическая травма? – поддел я.

— Нет. Ястребы не позволят. Птицы очень серьезно относятся к свободе, а я заставил их… – Джек вздохнул. – Если разорять гнезда ворон или их ловить, они годами запоминают тех, кто это делал, и при встрече поливают дождем помета. Думаю, с ястребами Черной пустыни теперь будет такая же история.

Хайки сдерживалась изо всех сил, но потом весело захихикала.

Мы собрались, перевязали пиро и отправились дальше. Вскоре под колесами опять оказался серир – щебнистая пустынная равнина, бедная и животными, и растениями, но не такая жаркая, как Черная пустыня, из которой мы позорно сбежали. Мы ехали весь остаток дня, пытаясь оторваться и от возможного преследования, и от воспоминаний об истерзанных когтями снайперах Пальца, пока солнце не начало скатываться все ниже и ниже, а равнина не оборвалась глубоким разрывом разноцветных скал.

— Свельта, – узнала Хайки. – Как же тут всегда странно…

Свельта – разноцветный каньон, разрывающий пустоши огромной расщелиной, до дна которой, если упадешь, лететь придется не одну минуту. Ветра обкусали скалы по обе стороны разрыва и отшлифовали их, обмотали разноцветными нитями отложений. Ярко-оранжевые, розовые, желтые, коричневые волны делали скалы похожими на длинные катушки разноцветных ниток, обильно сбрызнутых темно-синими каплями ярких камней. Горизонтальные полосы пород, прихотливо покрывавшие стены каньона, околдовывали и заставляли остановиться каждого, кто следовал мимо. Пиро подошла к краю обрыва и посмотрела вниз, присвистнув: