Книга Стражи восемнадцати районов, страница 104 – Антонина Крейн

Феликс разочарованно цокнул языком:

— Эх, а какая была попытка!.. Чтобы ты знал, Женя, наш песик живет в настоящем замке. Я бы не отказался провести там пару дней. – И он мечтательно зажмурился.

— Только в обмен на списание обоих долгов, – спокойно ответил Клугге.

Феликс задумался над ценой, но потом с сожалением вздохнул.

— Увы, это мне не подходит. Что ж, тогда как-нибудь в другой раз. Рано или поздно ты все равно пустишь меня к себе. Надо просто набраться терпения.

— И не надейся, – покачал головой Клугге. – Я не потерплю у себя хаос, а ты – его воплощение.

— Сочту за комплимент.

По итогам совместного позднего завтрака я выяснил, что Клугге чем-то похож на хромированный чайник, поставленный на плиту. Долгое время холодный и молчаливый, Клугге постепенно начинал отвечать на непрекращающуюся череду подколок от Феликса – пузырьки реплик становились все быстрее и импульсивнее, а потом…

Бам. Феликс – с видимым удовольствием – довел его, и он закипел.

Я тотчас поверил слухам о том, как страшен Черный Пес в гневе. Убедился, что Клугге может отпинать кого-нибудь на небесном пиру так, что несчастный провалится сквозь толщу облаков прямо на землю, или сделать такое разоблачающее замечание, что человек сойдет с ума от стыда и угрызений совести.

От разъяренного Клугге мы просто сбежали. Из собственного дома. Да.

— Я надеюсь, он там все не разнесет! – расхохотался Рыбкин, оказавшись в безопасности под прикрытием растущих у реки лип. У Феликса на лбу буквально было написано легендарное: «Шалость удалась!»

По дороге на Фурштатскую улицу Рыбкин зашел в какую-то пышечную и попросил там бумажный пакет, который затем вручил мне с просьбой дышать в него, если «поплохеет, когда мы приедем».

Звучало многообещающе.

Фурштатская улица оказалась симпатичной – я был здесь впервые. Липы и клены, растущие в два ряда, умиротворяюще шумели на ветру. Кораллово-лютиковые фасады старинных особняков настраивали на благополучный лад.

Я очень удивился, узнав, что в одном из дворов скрывается здание бывшего школьного бассейна, еще советской эпохи, теперь заброшенного. Замок с его двери был сбит, мы беспрепятственно проникли внутрь.

В вестибюле нас встретила остроносая блондинка с короткой стрижкой. Крайне деловитая: одетая в строгий черный костюм, ассоциирующийся с чикагской мафией, с черной папкой в одной руке, черным кофе в другой и телефоном, прижатым плечом к уху. Она передавала собеседнику какие-то распоряжения одновременно с тем, как вела нас вглубь здания.

— Кто это? – одними губами спросил я Феликса.

Девушка была такой угловатой, что, казалось, коснешься ее – порежешься. По телефону она разговаривала безупречно вежливо, но сразу было видно, что по характеру ей ближе забитые татуировками полукриминальные элементы. Я был уверен, что, стоит ей повесить трубку, ее терпеливое «Спасибо за содействие, будем на связи, Валентин Игнатьевич» сменится раздраженным «Заколебал, старый хрыч».

— Это ассистентка Клугге, его правая рука, – так же беззвучно ответил Рыбкин. – Нина.

Я удивился – не тому факту, что у Клугге была помощница, а тому, как воинственно она выглядела. Так-то я уже знал, что у всех стражей есть ассистенты. Феликс был единственным, кто долгое время работал самостоятельно – и отвергал любые предложения о том, чтобы взять помощника.