Книга Владычица Авалона, страница 124 – Мэрион Зиммер Брэдли

Требовалось нечто большее – нужно заставить его захотеть исполнить взятое на себя обязательство. Всю ночь Диэрне снились священные короли и королевские свадьбы. И наконец перед ее внутренним взором возник образ: горящие факелы на фоне ночного неба – и ее осенило. «Чего доброго, Телери мой замысел по душе не придется, – подумала Верховная жрица, – но это то, что нужно!» Диэрна не стала задаваться вопросом, каково придется ей самой – когда девушка станет невестой Караузия.

Один из рабов Цериала предложил ей корзинку с ягодами – заморить червячка в ожидании трапезы. Верховная жрица кивнула, взяла одну ягодку и тронула мальчугана за рукав.

— Если к столу еще не зовут, я бы прогулялась по берегу. Ступай к римскому командующему и спроси, не согласится ли он меня сопроводить.

Диэрна смотрела мальчугану вслед, размышляя про себя, что и это тоже не планировала заранее. Но, конечно же, ее порыв подсказан внушением свыше. С тех пор, как незадолго до летнего солнцестояния ей явилось достопамятное видение, ее направляют сами боги; если она отпустила свой дух на свободу, чтобы услышать их, значит, остается только верить, что она действует не по собственному желанию – но исполняет волю богов.

Манеры адмирала были безупречны. Пока они вдвоем неспешно спускались к воде, Караузий держался от жрицы на подобающем расстоянии: и не пытался к ней прикоснуться, и вместе с тем был готов подхватить и удержать ее, если она споткнется на гладких камнях. Но глаза его смотрели настороженно – как если бы он взял курс на врага.

— Ты недоумеваешь, во что ты ввязался. И ты мне не доверяешь, – тихо произнесла Диэрна. – Так часто бывает после судьбоносных событий. Едва возбуждение схлынет, накатывают сомнения. На следующий день после того, как я прошла посвящение, мне захотелось сбежать с Авалона. Не бойся: то, что произошло, никак не повредит твоей чести.

Караузий изогнул бровь; резкие черты и линии его лица на мгновение смягчились. От Диэрны эта перемена не укрылась. Сердце ее непривычно дрогнуло. «Хотелось бы мне увидеть, как он смеется», – подумала она про себя.

— Все зависит от того, в чем именно я поклялся…

— Защищать Британию до самой смерти… – начала было она, но он покачал головой.

— Это и без того мой долг. Нет, было что-то еще. Ты принудила меня колдовством?..

Они прошли еще несколько шагов; Диэрна размышляла про себя. То, что он осознает, какую силу пробудил обряд, это хороший знак; однако ж в разговоре с ним надо осторожнее подбирать слова.

— Я – не деревенская знахарка, я – жрица Великой Богини, и связать твою волю я не могу – это идет вразрез с моими собственными клятвами… И однако ж, сдается мне, что на тебя и впрямь были наложены нерушимые узы. Самими богами, – продолжала она, – еще до того, как мы повстречались вживую.

— Это когда я увидел тебя среди шторма? – отозвался Караузий. Выражение лица его снова изменилось; он не смеялся, нет – в глазах его отражались чувства куда более глубокие, едва ли не ужас. И снова Диэрна испытала странную боль – на сей раз еще острее, как если бы в сердце вошел нож. В ходе обряда она различала в его лице лицо совсем иное – моложе, с римскими чертами, и волосы как у римлянина… Верховная жрица знала, что в той жизни он был священным королем. «А кем же была она сама – в другой жизни, давным-давно?»