Книга Владычица Авалона, страница 205 – Мэрион Зиммер Брэдли

Саксов было великое множество, и все-таки недостаточно, чтобы занять весь остров. Кантием владел Хенгест; владения триновантов к северу от реки Тамезис стали охотничьими угодьями восточных саксов, а их союзники-англы прочно утвердились в землях иценов. В иных краях хозяйничали разбойники: они совершали набеги и снова откатывались назад. Но бриттские беженцы в дома свои не возвращались, ведь как зарабатывать себе на жизнь, если не осталось рынков, на которых можно продать свой урожай и свои изделия? Завоеванные земли были что язва на теле Британии, а пограничные с ними области омертвели еще до того, как недуг затронул и их.

Дальше к западу жизнь текла более или менее своим чередом – но страх давал о себе знать. На Авалоне, отрезанном от мира, жрицы жили в безопасности – но можно ли наслаждаться покоем и миром, если повсюду вокруг гибнут люди и горят города? Время от времени болотные жители находили среди топей заплутавших беженцев. Христиане обретали приют у монахов на их острове, но кое-кто добрался и до Авалона.

Верховный король, невзирая на жену-саксонку, сложа руки не сидел. Мало-помалу распространялись слухи о том, как Вортигерн оборонил Лондиний и как его сыновья пытаются объединить людей, и сплотить силы, и отобрать захваченные британские земли обратно, ища поддержки в краях, войной не затронутых.

Весной следующего года, когда Вивиане исполнилось семнадцать, сквозь туманы пришел один из болотных жителей с неожиданным посланием. Сын Верховного короля явился просить о помощи Авалон.

В Доме дев послушницы жались друг к другу и кутались в одеяла: стояла ранняя весна, и было еще очень зябко.

— Так ты его своими глазами видела? – шептала маленькая Мандуя, приехавшая на Авалон только прошлым летом. – Он красавчик, да?

Мандуя была совсем юна, но развита не по летам; Вивиана подумала про себя, что долго та на Авалоне не задержится и жрицей вряд ли станет. Но, с другой стороны, сама она до сих пор ходит в послушницах, и хотя ростом не вышла, годами старше их всех. Из всех тех, кого Вивиана застала в Доме дев по приезде, сейчас оставалась только ее подруга Роуан.

— Все принцы хороши собой, и все принцессы писаные красавицы, – расхохоталась Роуан. – Работа у них такая.

— Он ведь был женат на твоей сестре, так? – спросила Клавдия. Беженка из Кантия, она происходила из хорошей семьи; впрочем, теперь она об этом предпочитала не вспоминать. Вивиана покачала головой.

— Моя сестра Идрис вышла замуж за Категирна, старшего сына Вортигерна. А это – младший, Вортимер. – Она видела гостя мельком, когда он только прибыл: худощавый, темноволосый, под стать ей самой, но выше ростом. Слишком молод для ратных подвигов – совсем еще мальчишка! Во всяком случае, так подумалось Вивиане – пока она не заглянула в его глаза.

Деревянная зимняя дверь в дальнем конце зала распахнулась, все головы повернулись на звук.

— Вивиана, – донесся голос одной из старших жриц, – тебя мать зовет. Поспеши – и надень церемониальное платье.

Вивиана встала, недоумевая, что бы это значило. Пять пар круглых от удивления глаз неотрывно наблюдали за нею, пока она облекалась в плащ, но ни одна из послушниц не отважилась произнести ни слова. А вернется ли она по-прежнему девушкой? – гадала про себя Вивиана. Она слыхала о магическом обряде, для которого требуется такая жертва. Она неуютно поежилась; но по крайней мере, если такое случится, им придется, хочешь не хочешь, посвятить ее в жрицы.