Книга Владычица Авалона, страница 207 – Мэрион Зиммер Брэдли

Елена и Нектан встали со стороны севера и юга, Вивиана заняла место на востоке, Талиесин – на западе. Тихо напевая, Верховная жрица подошла к краю круга и, повернувшись посолонь, заскользила в танце промеж камней, петляя туда-сюда, то внутрь, то наружу. Один раз, и дважды, и трижды обошла она круг; когда же она проплывала мимо Вивианы, сознание девушки туманилось: иным, измененным взглядом она видела, как мерцающий проблеск пронизывает стоячие камни, которые словно бы повисают в воздухе. Закончив, Верховная жрица вернулась в центр круга.

Вивиана выпрямилась в полный рост, встала поустойчивее, мысленно потянулась к небу – и принялась заклинать древними, тайными именами стихии, охраняющие Восточные врата. Каменный круг наполнился благоуханием яблоневого цвета.

Гулко разнесся голос старой Елены: внутри круга разлился южный зной. Затем музыкальный голос Талиесина обратился к западу, и Вивиану подхватил поток силы. Лишь когда моление Нектана призвало хранителей севера, Вивиана снова почувствовала себя на твердой земле. Но каменное кольцо, в которое она возвратилась, больше не было частью мира – во всяком случае, не всецело. Даже Вортимер перестал дрожать: в кругу заметно потеплело.

Ана откупорила стеклянный фиал, висевший у нее на поясе; в воздухе разлился тяжелый, густой аромат благовонного масла. Елена нанесла масло на кончики пальцев, наклонилась к стопам Вортимера и начертала на них знак силы.

— Связую тебя со священной землею, – прошептала она. – В жизни и в смерти ты принадлежишь этой стране.

Верховная жрица в свой черед взяла масло и осторожно умастила его фаллос, напрягшийся под ее ладонью. Вортимер отчаянно покраснел.

— Я притязаю на твое семя жизни, дабы служил ты Госпоже всей своей силой.

Владычица передала фиал Вивиане, и та начертила третий знак на челе юноши. Она заморгала: в воспоминаниях об иной жизни возник образ светловолосого мужа с глазами синими, словно море, а затем – еще один юноша, почти мальчик: предплечья его только что украсили татуировками в виде драконов – символом королевской власти.

— Все твои мечты, и стремления, и священный дух внутри тебя я ныне посвящаю Ей… – негромко проговорила Вивиана и сама удивилась, как нежно и сладостно звучит ее голос. Может, в иных жизнях она его любила? Приподняв покрывало, она наклонилась и поцеловала юношу в губы – и на краткий миг увидела в его глазах отражение богини.

Вивиана отошла к матери и Елене: они стояли в изножье каменного ложа. Все трое соединили руки: голова у девушки закружилась, реальность сдвинулась – это отпала ее прежняя суть. Накатила паника, Вивиана задрожала крупной дрожью: ей доводилось видеть этот обряд прежде, а вот участвовать – никогда.

А в следующий миг ее сознание уступило место Иной сущности, которая сосредоточилась в трех фигурах, застывших в кругу, и однако ж три фигуры ее не вмещали, ибо Она объяла весь мир. Вивиана сознавала, что у Ее тройственной природы есть и другие лица, и однако ж она была Едина, пусть и вещала тремя парами губ, но один и тот же голос доносил Ее слова до распростертого на алтаре юноши.

— Ты, кто взыскует Богини и полагает, будто знает, о чем просит – узнай же теперь, что я никогда не буду такой, как ты ожидаешь, но всегда иной, и всегда – чем-то бо́льшим…