Книга Владычица Авалона, страница 65 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Ну да, битва случилась за месяц до равноденствия, а потом я несколько дней скитался в глуши…

— Гавен! – перебила его жрица. – Великая битва на севере произошла в начале прошлой осени, полгода назад!

Юноша пошатнулся и едва не упал.

— Уже шесть лун минуло? Но ведь с тех пор, как Владычица Фаэри меня спасла, прошло только шесть дней!

Кейлин подхватила его под руку: она начинала понимать.

— В Ином мире время течет иначе. Мы знали, что ты в опасности – но не знали, что с тобою сталось. Вижу, мы должны благодарить Владычицу Фаэри за то, что уберегла тебя. И нечего жаловаться, дитя – зато ты пропустил зиму, а зима выдалась тяжкая! Но теперь ты дома – и надо решить, что с тобой делать!

Гавен судорожно вздохнул – и выдавил из себя улыбку.

— Дом… Только после битвы я понял, что мне нет места ни в римских, ни в бриттских владениях. Дома я – только здесь, на этом острове, который не вполне принадлежит миру людей.

— Я не буду навязывать тебе выбор, – осторожно проговорила Кейлин, стараясь не выдать своего волнения. Какой архидруид из него получится! – Но, если других обетов ты не давал, ты все еще можешь пройти посвящение, от которого отказался когда-то, покинув Авалон.

— Еще неделя – и я принес бы присягу императору, но тут нагрянули бриганты, и новобранцев отправили в бой безо всякой присяги, – отвечал Гавен. – То-то брат Павел рассвирепеет! – Юноша широко усмехнулся. – Я с ним столкнулся, поднимаясь вверх по холму, и он принялся уговаривать меня присоединиться к своей пастве. Я отказался – а он ну кричать! Что там творится у назарян с тех пор, как умер отец Иосиф? Павел, похоже, совсем спятил, пока меня не было!

— Он теперь не просто брат, а отец Павел, – поправила Кейлин. – Назаряне выбрали его своим главой, и он, похоже, вознамерился воспитать из всех прочих таких же одержимых фанатиков, каков он сам. Мне страшно жаль – после стольких-то лет, что мы мирно прожили на этом холме бок о бок! – но он не желает иметь никакого дела с общиной, где распоряжается женщина. Назаряне вот уже много месяцев с нашими жрецами даже не заговаривают. Однако речь не о Павле, – продолжала она. – Ты сейчас сам должен решить, что намерен делать.

Гавен кивнул.

— Похоже, в Ином мире я потратил целых шесть месяцев на раздумья, пусть время и пролетело незаметно. Я готов… – он помолчал, обвел взглядом обветшавшие хижины и поднял глаза к вершине Тора, увенчанной кольцом камней, – я готов посмотреть в лицо судьбе, которую уготовили мне боги.

Кейлин зажмурилась: на краткое мгновение ей показалось, что юноша одет золотым сиянием, словно король, – или, может, пламенем?

— Может статься, ты сам до поры не ведаешь, сколь великий удел тебе назначен, – произнесла она чужим голосом.

А в следующий миг видение погасло. Она вгляделась в лицо юноши, пытаясь понять, как он воспринял ее слова, но Гавен неотрывно смотрел куда-то мимо нее. Лицо его преобразилось: в нем не осталось ни малейших следов усталости. Кейлин не нужно было оборачиваться, чтобы понять: там стоит Шианна.

Молодая луна опускалась к горизонту. Сквозь дверной проем приземистой хижины из валежника Гавен видел, как ее хрупкий серп задел край холма. Бедная малютка-луна торопится на покой в свою колыбель; еще несколько мгновений – и она оставит его в полной темноте. Юноша заерзал, пытаясь устроиться поудобнее. Завтра – канун Белтайна. Гавен пробыл в хижине с самого заката, когда новорожденная луна стояла уже высоко. Ему сказали, это время дано ему для раздумий и созерцания – чтобы подготовить душу. На самом-то деле он чувствовал себя так же неуютно, как и в те томительно-долгие часы, когда они с Арием ждали начала битвы между римлянами и бригантами.