Книга Владычица Авалона, страница 66 – Мэрион Зиммер Брэдли

На месте его удерживала только собственная воля. Ускользнуть во тьму не составило бы труда – а там ищи-свищи! Если он передумает, обитатели Авалона его, конечно же, не выгонят – ему снова и снова задавали вопрос, по доброй ли воле он желает пройти посвящение. Но если он откажется и все-таки останется здесь – всякий раз в глазах Кейлин он будет читать разочарование, а что до Шианны… в чем бы уж там это посвящение ни состояло, за право на ее любовь он был готов и не на такое.

Гавен снова выглянул наружу. Луна зашла. Оценив опытным взглядом положение звезд, юноша понял, что близится полночь. «Скоро они придут – я их дождусь. Но почему?» Что его удерживает – только ли страсть к Шианне или некое глубинное понуждение души?

Юноша уже пытался бежать с Авалона – и обнаружил, что от собственной двойственной, противоречивой природы никуда не денешься. Теперь ему казалось, что единственный способ обрести внутреннюю цельность – это решить наконец, кому и чему служить, и всем своим существом отдаться этому служению.

Снаружи что-то зашуршало; Гавен посмотрел на небо – положение звезд изменилось. У хижины собирались друиды, их белые одеяния призрачно мерцали в свете звезд.

— Гавен, сын Эйлан, взываю к тебе в этот полночный час. Ты по-прежнему желаешь быть допущенным к священным мистериям? – Юноша узнал голос Бранноса, и на сердце у него потеплело. Старик-бард казался древним как горы; из-за ломоты в суставах его скрюченные пальцы настолько одеревенели, что играть на арфе он уже совсем не мог; но при необходимости он по-прежнему облекался жреческой властью при совершении обрядов.

— Желаю, – подтвердил Гавен внезапно осипшим голосом.

— Так иди же сюда: испытание начинается!

В темноте юношу отвели к священному источнику. Журчание воды звучало непривычно – не так, как всегда. Вглядевшись, Гавен понял, что ручей направили в другое русло. Вниз, в колодезную шахту уводили ступени – а в стене ее смутно просматривалась ниша.

— Дабы переродиться духовно, тебе сперва должно совершить обряд очищения, – проговорил Браннос. – Спускайся в колодец.

Ежась от холода, Гавен стянул с себя рубаху и двинулся по ступеням вниз. За ним последовал Туарим – он уже принес обеты в прошлом году. Внезапно Туарим опустился на колени – и защелкнул на его лодыжках железные кандалы. Гавена предупреждали о чем-то подобном; он знал, что, если мужество ему изменит, он сумеет освободиться; но, ощущая кожей стылую тяжесть металла, юноша преисполнился страха. Однако ж он даже не вскрикнул. Зашумела вода: ручей снова хлынул по привычному пути; колодец постепенно заполнялся.

Вода быстро прибывала. Она обжигала холодом, и в первые мгновения никаких других мыслей в голове у юноши не осталось. Но ведь все жрецы до единого – те самые жрецы, о которых он вспоминал со снисходительным презрением, готовясь стать солдатом империи, через это наверняка прошли; не может же он сбежать, если все прочие выдержали! Гавен попробовал отвлечься, задумавшись, все ли еще здесь священный сосуд, о котором говорил отец Иосиф, или Кейлин забрала его к себе для вящей сохранности. Если попытаться, он, наверное, что-нибудь да почувствует – отголосок радости, которая сильнее боли. А между тем вода неуклонно поднималась.

К тому времени, как вода дошла до груди, Гавен уже почти не чувствовал собственных ног. Послушаются ли его мышцы, если он попробует спастись бегством? А может, его просто заманили в ловушку – обманом вынудили покорно пойти на смерть? «Ну-ка, вспоминай! – приказал себе юноша. – Вспоминай, чему тебя учила Кейлин! Призови внутреннее пламя!»