Книга Лесная обитель, страница 249 – Мэрион Зиммер Брэдли

Та, что восседала на высоком табурете, дрогнула, резко отбросила покрывало и оглядела толпу. Лицо ее было холодным и бесстрастным, как у римских статуй.

— Сегодня самая короткая ночь в году, – тихо произнесла она, и гул над толпой смолк: все напряженно прислушивались. – Но с этого мгновения и далее силы света пойдут на убыль. О вы, те, кто в гордыне своей мнит, будто познал все тайны земли и неба, – она пренебрежительным жестом обвела круг друидов, – вы разве не можете прочесть знаки повсюду в мире вокруг вас? Племена пережили пору расцвета и теперь слабеют с каждым днем; та же участь однажды постигнет и Римскую империю. Все сущее достигает своей высшей точки и после того приходит в упадок.

— Ужели надежды нет? – спросил Бендейгид. – Ведь со временем возрождается даже солнце!

— Воистину так, – прозвучал сверху ровный, невозмутимый голос. – Но не раньше, чем минует самый темный день. Уберите мечи в ножны и повесьте на стены щиты, дети Дон. Пусть римские орлы рвут и терзают друг друга, пока вы возделываете свои пашни! Запаситесь терпением, ибо Время всенепременно отомстит за ваши обиды! Я прочла сокровенные свитки Небес и говорю вам: имени Рима там не начертано.

Над толпой пронесся вздох облегчения и разочарования.

Арданос перешептывался с одним из жрецов. Кейлин поняла, что другой возможности выполнить веление Эйлан ей не представится.

— А как же древняя мудрость? Как поклоняться и молиться Тебе в изменчивом мире?

Арданос с Бендейгидом негодующе воззрились на нее, но вопрос был уже задан, Богиня обернулась к вопрошающей, и Кейлин затрепетала: она ни минуты не сомневалась, что с возвышения на нее смотрит не Эйлан.

— Ты ли, о дочь древнего народа, Меня вопрошаешь? – прозвучал негромкий голос. Повисло молчание: Богиня словно бы заглянула в себя – а затем рассмеялась. – А, значит, вот еще кто присоединяет свой голос к твоему! Она могла бы спросить Меня о куда большем, да только боится. Глупое дитя не понимает: Мне угодно, чтобы все вы обрели свободу. – Она мягко пожала плечами. – Ну да все вы дети… – Богиня подняла взгляд на Арданоса, тот вспыхнул и отвернулся, – я не стану сейчас развеивать ваши иллюзии. Слишком много правды вам не вынести: вы не настолько сильны…

Богиня вытянула руку, повращала кистью, сжала и разжала пальцы, словно наслаждаясь каждым движением.

— Сколь отрадна плоть! – Она тихонько рассмеялась. – Не диво, что вы так за нее цепляетесь. Но что до Меня… как ваши жалкие потуги способны помочь или повредить Мне? Я была изначально и пребуду вечно, пока светит солнце и текут воды. Я есмь… – Кейлин задрожала: в этом простом утверждении бытия заключалась страшная правда.

— Но жизнь наша утекает как вода, – вновь заговорила старшая жрица. – Как нам передать все то, чему Ты нас научила, тем, кто придет после нас?

Богиня переводила взгляд с нее на Арданоса и обратно.

— Ты уже знаешь ответ. Много веков назад твоя душа дала клятву, и ее душа тоже. Пусть же одна из вас покинет обитель, – воскликнула Богиня. – Пусть одна из вас отправится в Летнюю страну, дабы на берегу озера основать Дом дев. Там жрицы и будут служить мне, бок о бок со жрецами Назарянина. Так мудрость Моя сохранится в грядущих днях!

Почти сразу же тело жрицы, напрягшееся точно туго натянутый лук, расслабилось: стрела сорвалась с тетивы, откровение было явлено. Эйлан обессиленно рухнула на сиденье, Кейлин и Миэллин быстро поддержали ее, не давая упасть. Она вздрагивала и бормотала что-то, выходя из транса.