Книга Фронтир, страница 146 – Яков Литвинов

– Хватит предаваться раздумьям о таких невысоких высоких материях, доделай уже все дела до конца.

— Да, пойдем.

Винсент быстро съел остаток хот-дога, сунул руки в карманы и пошел дальше.

— Скажи мне, тебе же не нужны мои воспоминания, а только мои эмоции? Ты же этим питаешься на самом деле?

– На самом деле – да. Но, как ты уже сам мог заметить, процесс, так сказать, реконструкции воспоминания делает эти эмоции гораздо более сочными, если можно так выразиться.

— И оставляет меня после этого опустошенным.

– Да, выходит именно так. Мне, знаешь ли, не будет никакой выгоды, если ты впадешь в глубокую депрессию и покончишь с собой. Хотя и сам ты не такой уж и слабак, как мне сначала показалось.

— Ну спасибо.

– Ты же знаешь, я тебя жалеть не собираюсь, вот и говорю прямо.

— Да-да, помню я. Я говорю всё это к тому, что сейчас мы окажемся в месте, где ты сможешь вдоволь насытиться. Не смогу предложить тебе какое-то большое воспоминание, но свою гамму эмоций ты получишь. Так что почему бы не получить с этого выгоду? Сойдет?

– Интересное предложение. Давай сделаем по-твоему.

Преодолев еще несколько улиц, Винсент наконец оказался в районе, где располагались поместья. Здесь, как всегда, было спокойнее относительно всего остального города, а каменные заборы и старомодные особняки создавали контраст со стеклянными небоскребами вдалеке. Пешеходы здесь были редкостью, разве что прислуга гуляла с детьми или кто-то из дворян или богачей выходил на пробежку, а вот машины проезжали по улицам постоянно. Спорткары, ретрокары – все как одна роскошные и дорогие.

Пройдя в глубь района, Винсент остановился у больших решетчатых ворот, перетянутых цепями, на которых висел электронный замок. Он достал ключ, походивший на небольшой железный цилиндр с полостью внутри, и вставил его. Красный огонек на замке замигал и сменился зеленым, после чего внутри него что-то щелкнуло и затвор разомкнулся.

Распутывать все эти тяжелые цепи в одиночку и на холоде было весьма трудоемким занятием. Было видно, что Папаша основательно закрывал вход после каждого своего визита. Закончив распутывать цепи, парень приоткрыл ворота, створки которых громко и противно заскрипели, и вошел внутрь.

Посреди площади, раскинувшейся перед входом в поместье, стояла большая статуя. Это была статуя девушки-ангела, державшая в руке поднятое копье. Ее лицо было обращено к небу, а длинные волосы, подол платья и широкие распахнутые крылья будто бы развевались на ветру. Хранительница рода ван Хайме, как рассказывал Винсенту его отец. Только вот похоже, что она отвернулась от них.

В остальном всё здесь выглядело прямо как в видении Винсента, когда он впервые встретил Потрошителя, еще будучи в коме. Разве что пейзаж здесь всё еще оставался зимним.

На лысых деревьях сидело множество воронов, которые внимательно смотрели на парня, пытаясь понять, не представляет ли человек угрозы для них.

Внезапно один из воронов сорвался с ветки и полетел на Винсента, который, в свою очередь, прикрыл глаза рукой. Стремительно пикируя на него, ворон уже на подлете остановился и, облетев человека по кругу, сел ему на плечо, после чего стал тыкаться в него головой и громко каркать.

— Верба? Это ты?

Винсент подставил ворону свою руку, и ворон перебрался туда.