Книга Фронтир, страница 147 – Яков Литвинов

— Ты всё это время был здесь, дружок? – Это был ворон, который давным-давно повадился прилетать сюда, и они вместе с Эстер долго пытались наладить с ним контакт.

— Думал, ты давно нашел новый дом. Пойдем внутрь.

Винсент гладил ворона пальцем по голове и шагал к дому. Парню стало легче находиться здесь, когда он встретил питомца, словно он шел вместе со старым другом.

– Какая прелесть.

— Ворон – гораздо лучший питомец, чем разумный кусок железа.

– Хам.

Двери поместья также были закрыты на замок с цепями. Свободной рукой Винсент открыл его и вошел внутрь.

Перед ним оказался просторный холл, залитый солнечным светом из больших окон. Вся мебель и вещи стояли на своих местах, даже на вешалке висела одежда. Ничто, кроме слоя пыли, не говорило о том, что это место было заброшено многие годы.

Ворон взлетел с руки Винсента и стал кружить по заброшенному холлу, громко каркая, наполняя дом эхом, а затем сел на поручни полукруглой лестницы на второй этаж.

Поднимаясь, парень вспомнил, как впервые в жизни навернулся с нее. Мама и Эстер говорили ему не бегать, но он всё равно продолжал – до того раза. Споткнувшись на середине, он полетел вниз, разбив колени и выбив несколько молочных зубов. Криков и слез, когда ему обрабатывали ссадины, было много.

Поднявшись на второй этаж, Винсент пошел по коридору, заливаемому солнечным светом. Лучи солнца оставляли на полу рисунок оконных рам, на котором двигались тени ветвей деревьев. Он постоянно бегал по этому коридору, так как он тянулся из одного крыла поместья через центр в другое. Трудно было сосчитать, сколько раз он на полной скорости врезался в отца, выходящего из своего кабинета в противоположном крыле.

Верба летал по дому, наполняя его эхом своего карканья. Впервые за прошедшие годы это место было настолько живым.

Винсент подошел к одной из дверей и открыл ее. Внутри была его комната. Кровать так и осталась незастеленной, на ней лежала пижама. По полу были разбросаны игрушки и какие-то книги. На стене висели плакаты и картины его матери, которые ему очень нравились.

Его мать отлично рисовала. Она была настоящим человеком искусства – бралась за любые его формы. Она писала картины, сочиняла рассказы, занималась резьбой по дереву, металлу, кости, занималась лепкой, играла на фортепиано. Полная противоположность отцу, который, кажется, даже и книг художественных не читал, интересуясь лишь наукой, хотя каких-то значимых успехов на этом поле не добился.

Винсент прошелся по комнате, разглядывая полки шкафов и пролистывая книги. Несмотря на то что он был непоседой, раньше он очень любил читать. Он нашел даже свои старые тетради. Трудно было поверить, какой аккуратный почерк у него когда-то был. Долгие годы отсутствия практики сказывались.

Следующая комната, в которую он зашел, была комнатой Эстер. Даже под слоем пыли было видно, что она была преимущественно белая, с оттенками кремового цвета. Белый – ее любимый цвет.

В отличие от комнаты Винсента, в ее комнате всегда был порядок. Все письменные и рисовальные принадлежности были разложены на столе. Даже каждая игрушка была на своем месте. Фарфоровые куклы сидели рядом, устремив свой пустой взгляд в никуда. На полке шкафа на подставке лежала скрипка. Эстер просто обожала на ней играть. Бывало, что родители или Винсент просили ее прекратить из-за того, что она играла много часов кряду. Хотя играла она хорошо. Не без ошибок, но хорошо. Винсент тронул одну из струн, но она, конечно же, была расстроена уже давно. На стенах в рамках висели фотографии, но Винсент оставил их без внимания.