Книга Призрак поместья Торнхилл, страница 109 – Альва Морис

— Эм, через сколько твои парни будут в Торнхилле?

— Все сейчас разъехались на обед, я передала патрульным, но на дорогах пробки, – замялась Паркер. – Донован и Фрэнк должны дежурить у поместья, я свяжусь с ними.

— Если поехать в объезд двадцать пятой, то доедем за полчаса, – предложил Мин.

Я сжал его плечо – высшая форма благодарности и признания, на которую способны мужчины.

— Вы не поедете туда! – обрубила Эмили. – Этим делом теперь занимается исключительно полиция, вы достаточно натворили.

— Эм, послушай… – Я выдохнул и дал себе ровно минуту, чтобы высказать то, что собирался: – Ты полагаешься на систему, я помню это, поэтому просто езжай в участок и делай свою работу. Ты не веришь в невиновность Вивьен и не доверяешь мне, но, пожалуйста, прошу тебя в первый и последний раз: дай мне вернуться в Торнхилл и найти ее. Обещаю, я самолично привезу Бернелл в участок и тоже дам показания.

Я знал, что среди ночи ее команда сделает лишь поверхностный осмотр, оставит пару дежурных и разъедется до утра, как и знал, что пропуск меня на место преступления теперь по меньшей мере противоречит всем этическим нормам Паркер. А еще я знал, где закончится наша с призраком история.

Эмили не отвечала, разглядывая меня сквозь подрагивающие ресницы. В этом взгляде обнажилось так много и так глубоко, что мне невольно стало одновременно больно, страшно и стыдно. Ким потянула Мина за рукав, оставляя нас наедине.

Это было странно, остаться вдвоем в спальне – самом интимном месте дома – с самым некогда близким и одновременно самым чужим человеком в мире. Кажется, Паркер тоже это ощутила – нашу чуждость, странность и дикость. Дико, когда любовь проходит, а люди остаются. Как круги от горячей кружки на столе, чай давно выпит, но след остается, и ты точно знаешь, где раньше стояла любимая чашка. Так и мы с Эм точно знали, где осталась наша давно выпитая чаша.

— Хорошо, Ларсен, я выполню твою просьбу. – Эмили отвернулась, стерев что-то с лица ребром ладони.

Я хотел ее поблагодарить и выйти из комнаты, но был остановлен неожиданным вопросом:

— Ты бы сделал это ради меня?

Я не стал уточнять, что именно: нарушил закон, задвинул принципы или ломанулся к черту на кулички, чтобы спасти. Потому что ответ бы не изменился:

— Все, что потребовалось бы, Эм.

Я повернулся, всматриваясь в лицо бывшей невесты: куда-то исчезли напускная важность и строгость, язвительный взгляд сменился тусклым светом. Это я его погасил?

— Я все думала, почему у нас ничего не вышло. – Она обняла себя руками, все еще не глядя на меня. – Наверное, будь я другой, ты бы не сбежал перед самой церемонией.

«Наверное, не будь я мудаком, я бы не оставил тебя в неизвестности на целых двенадцать дней. Наверное, будь мы более зрелыми, не позволили бы чувствам потускнеть и превратиться в банальное сожительство. Наверное…»

— Ты была лучшей, Эмили, – я мягко притянул ее к себе. – Твоему Генри очень повезло.

— Грэгу!

— Любому, кому ты доверишься, очень, очень повезет. Прости меня, если сможешь.

Странно, Эм все та же, но пахла иначе. Или это я изменился, а запах остался прежним? Хотя, может, того запаха никогда и не было.

— Просто чтобы ты знал, свадебное платье и остаток твоих вещей я продала на eBay^[24], – тихонько рассмеявшись, проговорила Эмили.