Книга Марго-королева любви, страница 62 – Алексей Фирсов

— Вы о чем, месье д’Анжлер? — я не повернула головы, позволив себе лишь легкую улыбку, предназначенную только для моего тайного друга.

— О нашем гениальном государе и его новых трубах, — Шико философски вздохнул, глядя на мутные воды Сены. — Парижские остряки возмущаются, что река теперь несет нечистоты Валуа. А по-моему, Генрих совершил величайший политический прорыв со времен Карла Великого!

Я вопросительно приподняла бровь, ожидая очередной гасконской дерзости. Шико не разочаровал.

— Подумать только, мадам, — он театрально приложил руку к груди. — Веками монархи делились с народом только налогами, виселицами да пикой в живот на полях сражений. Пропасть между властью и чернью была непреодолима! И вот теперь, благодаря передовому польскому опыту, наш король наконец-то открыто делится со своими подданными своим богатым внутренним миром. Какое трогательное единение монарха с нацией! Вся Франция теперь может причаститься к королевскому естеству, просто зачерпнув кружку воды.

Я не выдержала и рассмеялась, прикрыв рот ладонью. В этом был весь Шико — даже из дворцовой канализации он мог вытащить блистательную, убийственную метафору.

— Вы неисправимы, Шико, — отсмеявшись, сказала я. — Но будьте осторожны. Если матушка Екатерина услышит ваши философские размышления о королевском естестве, она прикажет бросить вас в эту самую передовую систему Лувра головой вниз.

— О, не беспокойтесь, моя королева, — усмехнулся шут, поправляя перевязь своей шпаги. — Чтобы выжить при дворе вашей матушки, я уже давно научился плавать в дерьме, не замочив при этом кружевного воротника.

И он, подмигнув мне, отправился в Большую залу — развлекать короля, который подарил Лувру чистый воздух, но так и не смог очистить его от яда предательств.

Глава 31. Серая мышь и Король-портной

В 1575 году залитая невидимой кровью шахматная доска Лувра пополнилась новой фигурой. Мой брат, Генрих III, обзавелся женой.

Наш двор, привыкший к ядам, интригам и кинжалам, замер в ожидании: кого же выберет этот напудренный монарх, предпочитающий общество смазливых миньонов? Выбор короля ошеломил всех. Ею стала Луиза Лотарингская-Водемон — «Белая королева», как ее позже назовут.

Поначалу этот союз не показался нашей матушке, Екатерине Медичи, выгодным. Лотарингский дом был слишком амбициозен, а Гизы и без того дышали нам в затылок. Но вскоре старая флорентийская паучиха разглядела все неоспоримые плюсы этого брака. Генрих, до смерти уставший от удушающей, деспотичной властности собственной матери, панически боялся взять в жены сильную женщину. Ему не нужна была королева-партнер, ему нужна была покорная, кроткая овечка, преданная помощница, которая будет смотреть на него снизу вверх. Икебана в углу королевской спальни. Екатерина быстро смекнула: нежная невестка без политических амбиций означает, что она, королева-мать, сохранит абсолютное влияние на сына и никогда не будет вытеснена из его кабинета другой женщиной.

Сам Генрих, вероятно, принял это решение, еще перебирая портреты принцесс. Как-то его доверенное лицо, Филипп Шеверни, проболтался в кулуарах о словах короля:

«Мне нужна женщина моей нации, красивая и приятная, чтобы любить её и иметь от неё детей. Я не собираюсь бегать по чужим постелям, как мои предшественники. Мое сердце выбрало Луизу де Водемон».