Книга Марго-королева любви, страница 75 – Алексей Фирсов

Глава 38. Золотая клетка и предательство на шелковых простынях

Генрих III не простил мне побега Франсуа. Мой венценосный брат прекрасно понимал, что без моего хитроумия и холодной расчетливости Алансон никогда бы не покинул Лувр. В наказание король решил вырвать мне жала, превратив мои покои в изысканную, выстланную бархатом тюрьму.

Дворец стал для меня золотой клеткой. Стража стояла у моих дверей днем и ночью. Мне запретили покидать Лувр, принимать несанкционированных визитеров и даже писать письма без предварительной проверки королевскими ищейками. Я оказалась в полной изоляции, отрезанная от пульса Франции. Генрих думал, что задушит меня тишиной. Но при всей своей изощренной жестокости он забыл одно из главных неписаных правил нашего двора: никогда не ставьте мужчину охранять женщину, если эта женщина — Валуа.

Моей новой целью стал офицер королевской гвардии, приставленный следить за мной — молодой, пышущий здоровьем дворянин, чье имя история может смело забыть. Назовем его шевалье де Кревкёр.

Он был предан своему королю, но его солдатская прямолинейность быстро разбилась о мою порочную изощренность. Я не играла с ним в любовь, не вздыхала при луне и не читала стихов Ронсара. Я соблазнила его ледяной властностью. Я позволила ему перешагнуть порог моей спальни, заставив поверить, что этот грубый вояка укрощает саму Ледяную королеву.

Наши встречи были лишены всякой нежности. Пока он с животной, слепой страстью сминал мои простыни, я методично, по капле, вытягивала из него то, что ценилось в Лувре дороже золота и алмазов — информацию.

Однажды ночью, тяжело дыша после близости, он лежал рядом. Я рассеянно перебирала его жесткие, влажные от пота волосы, дожидаясь, когда расслабленность окончательно развяжет ему язык.

— Ваш венценосный брат в бешенстве, мадам, — прошептал гвардеец, прижимаясь губами к моему плечу. — Дворец гудит, как растревоженный улей. Король не спит уже третью ночь, а королева-мать рвет на себе волосы.

— Что же лишило сна нашего повелителя? Очередная морщина на лице Келюса? — лениво и равнодушно спросила я, хотя внутри меня всё натянулось, как тетива арбалета.

И тогда он рассказал мне всё. Эти новости стоили того, чтобы терпеть запах казармы и тяжесть его тела в моей постели.

Политическая карта Франции вновь полыхнула огнем. Шахматные фигуры пришли в движение:

Мятеж Франсуа: Мой брат Алансон не просто скрылся в провинции. Он поднял знамена мятежа, собрав вокруг себя армию «недовольных» — могущественных дворян, уставших от тирании Генриха и засилья его напудренных фаворитов.

Побег Наваррского: Мой законный супруг, который годами мастерски разыгрывал роль покорного пленника и ревностного католика, нанес свой удар. Под предлогом охоты в лесах Санлиса Генрих Беарнский вырвался из-под надзора. Едва оказавшись в безопасности на юге, он публично отрекся от католической мессы, вновь надел маску предводителя гугенотов и бросил открытый вызов короне.

Смертоносный альянс: Самый страшный кошмар матушки Екатерины стал реальностью. Мой брат и мой муж объединились. Католическая оппозиция и протестантские полки слились в единую разрушительную силу.

— Они раскачивают страну, мадам, — голос моего любовника дрогнул, выдавая солдатский страх. — Надвигается новая гражданская война. Говорят, объединенная армия принцев готова идти на Париж.