Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 51 – Алекса Гранд

Не различаю перед собой ничего. Кое-как пересекаю коридор и вываливаюсь на улицу в каком-то коматозе.

В груди печет так адово, как будто кто-то безжалостный насыпал туда перца. Пальцы трясутся, как у алкоголика в завязке.

Как добираюсь до съемной квартиры Грозовского, не помню. На автопилоте швыряю вещи в спортивную сумку и старательно вычищаю жилье от своего пребывания.

Рву наши совместные фотки, которые распечатала пару дней назад. Выбрасываю в мусорку свою зубную щетку, гель для душа, шампунь. И направляюсь в родительский дом.

К счастью, папа и братья давно уже спят, и мне удается по-тихому прошмыгнуть в свою комнату. Я накрываюсь одеялом с головой и тоненько всхлипываю, прижимая колени к груди.

Хреново так, что хочется выть. Бить посуду. Швыряться чашкой в висящую на стене плазму. И орать, надрывая связки.

Но я переживаю разыгравшуюся внутри бурю практически молча, сплю недолго и беспокойно и поднимаюсь, едва начинает светать.

Привожу себя в божеский вид. Умываюсь, стирая остатки вчерашнего макияжа. Собираю волосы на затылке и принимаюсь готовить.

— О, дочь, когда ты вернулась? Я ничего не слышал, — признается папа, заходя в кухню, и помогает мне с кофе.

— Поздно ночью. Не стала вас будить.

— Что-то случилось на вечеринке?

— Нет, па. Просто в трудные моменты семья должна быть вместе.

Вру, нервно кусая губы, и сервирую стол. Несмотря на мое состояние, завтрак получается отличный. Каша вкусная и в меру сладкая. Сырники румяные с золотистой корочкой. Треугольнички хлеба идеальные по пропорциям.

Мои мужчины уплетают еду с завидным аппетитом так, что за ушами трещит. А я не без усилий заталкиваю в себя кашу, хоть она и норовит застрять в горле.

— Систер, чего у тебя глаза красные. Ревела, что ли?

Странно, что детали, которые я пытаюсь замаскировать, фиксирует самый легкомысленный из нас всех. Марк приподнимает мой подбородок пальца и долго-долго меня изучает.

Я же снова выдаю отрепетированную заранее ложь.

— Немного. За маму переживаю.

После трех мучительно длинных секунд, брат все-таки принимает мое объяснение. И вскоре мы вчетвером паркуемся у здания клиники и получаем одноразовые халаты и бахиллы.

У мамы находимся совсем мало, потому что ей сейчас предписан покой.

Я присаживаюсь около ее койки на корточки, льну щекой к бледно серой ладони едва сдерживаю слезы.

— Мамулечка, выздоравливай, пожалуйста. Нам тебя не хватает.

Шепчу хрипло и забываю обо всех наших прошлых ссорах и моих обидах. Ведь в конечном итоге она оказалась права. Грозовский поставил галочку напротив моей фамилии и успешно нашел себя новую игрушку.

Следующие пару недель мы курсируем между домом и больницей до тех пор, пока маму не выпишут. Потом стараемся обеспечить ей максимальный комфорт и уют и не позволяем ей ничего делать.

И я так сильно погружаюсь в эту рутину, что обнаруживаю, что мой цикл сбился только спустя еще несколько дней. Тайком покупаю тест, запираюсь в ванной и с ужасом взираю на проявляющиеся на нем две ярких полоски.

Дина

Прошлое должно оставаться в прошлом.

Я настойчиво повторяю себе и стараюсь запихнуть воспоминания в большой сундук и повесить на него амбарный замок.

Странно все-таки. Столько времени прошло, а я до сих пор помню и саркастичную ухмылку, искривившую пухлые Ликины губы. И татуировку на ее левой ключице.