Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 61 – Алекса Гранд

— Я постараюсь. Спасибо вам, Дина Алексеевна. Ну что, герой, пойдем? Купим тебе самокат.

— Правда?

— Конечно, правда! А потом заберем маму и поедем в кино.

— Ура!

И, если в семье Акуловых все, очевидно, налаживается, то в моей, наоборот, трещит по швам.

Я ухожу на перерыв в кабинет и снова гипнотизирую взглядом экран телефона.

«Если ты забыла, Маруся такая же моя дочь, как и твоя».

«Я имею полное право проводить с ней время, и я обязательно приму меры, если ты и дальше будешь ограничивать наше общение».

«Думаешь, Грозовский тебя защитит? Давно ли он стал для тебя идеальным?».

Муж продолжает атаковать меня сообщениями, а я, вместо того, чтобы вступать с ним в перепалку, открываю профиль Романа и невольно залипаю на фотографиях.

Вот он на каком-то курорте вместе с мамой. Прячет глаза за солнцезащитными очками, идет неспешно по побережью и потягивает коктейль через соломинку.

Вот присутствует на открытии автосалона в окружении трех нимф — белокурой длинноногой красотки, жгучей брюнетки с роскошными волосами, убранными в высокий хвост, и яркой шатенки с ассиметричным каре. Девушки льнут к нему, как к магниту, а он принимает их внимание как должное.

Вот тренируется в спортзале — тягает штангу и щеголяет голым торсом, по которому стекают капельки пота.

И я так откровенно залипаю на этом снимке, что пропускаю момент, когда щелкает замок и распахивается дверь.

Грозовский ловит меня за разглядыванием его персоны, отчего краснею я вся — вплоть до кончиков ушей.

— Привет.

Здоровается он хрипло и становится позади, упирая ладони в спинку моего кресла.

— Привет, Ром.

Я выдыхаю несмело и второпях сворачиваю приложение. Правда, все, что было нужно Грозовскому, он уже видел.

— Какие планы?

К чести Романа, занятие, за которым он меня застал, он никак не комментирует. Огибает стол и садится напротив, пряча самодовольную ухмылку в уголках губ.

— Планирую провести еще одно занятие и потом пообедать.

— А давай заберем Марусю из школы и поедем к маме? Она приглашала.

Бам.

Это сердце толкается в ребра и принимается лихорадочно стучать.

С одной стороны, мне очень хочется познакомиться поближе с женщиной, воспитавшей такого шикарного во всех отношениях мужчину, как Грозовский. Ведь мы с ней редко контактировали в прошлом — она набирала побольше смен, чтобы обеспечить себе и сыну достойную жизнь. Рома и сам пропадал на стройках, шабашках, погрузках-разгрузках.

С другой стороны, мне до одурения страшно, что в ее доме мы придемся не к месту.

Поэтому холодный пот начинает струиться вдоль позвоночника, язык предательски приклеивается к нёбу, и я не могу вымолвить ни единого слова.

Молчу, пока Грозовский препарирует меня пристальным взглядом, и то и дело тереблю воротник своей лавандовой блузки.

— Что такое, Дин?

— Боюсь.

Немного помешкав, все-таки признаюсь, чем заслуживаю мягкую завораживающую улыбку, застывающую в уголках Роминых губ. А его невероятные глаза в этот момент источают столько тепла, что им можно согреть не только меня, но и какое-нибудь поселение в далекой снежной Сибири.

— Не дрейфь, Льдинка. Ты же никогда не была трусихой. Моя мама не кусается, не ест маленьких детей на завтрак. Разве что может накормить до отвала. Но это не смертельно, правда?

По-доброму потешается надо мной Грозовский, словно я первоклашка, испугавшаяся сказок про бабайку, живущего под кроватью. А я невольно залипаю на едва различимой ямочке у него на щеке, на его мужественном подбородке и на том, как дергается его кадык, когда он сглатывает.