Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 62 – Алекса Гранд

Каждую мелочь о нем знаю. То, как он выгибает левую бровь и ожесточенно тарабанит по столешнице, когда кто-то сообщает ему плохую новость. То, как закусывает нижнюю губу и размеренно разминает костяшки, когда принимает какое-то важное решение. И то, как жадно и сумасшедше он целуется, вышибая почву из-под ног и подпаливая коротящие предохранители.

Все эти детали когда-то целого паззла до сих пор хранятся в шкатулке моих воспоминаний, и сейчас сцепляются воедино и тараном врезаются мне в грудь. Заставляют дышать часто-часто и заливаться краской. А еще дарят приятное послевкусие.

«Ты не должна им очаровываться, Дина. Только не снова!».

«Ты не можешь простить ему предательство».

«Не забывай, сколько боли он тебе причинил!».

Внутреннее я утверждает почему-то маминым голосом с теми же стальными нотками и твердым нажимом. Но я от него отмахиваюсь.

Киваю Грозовскому согласно, роняю «правда» и ретируюсь из кабинета, потому что и дальше находится с ним рядом опасно. Воздух между нами сгущается от напряжения и потрескивает. Кажется, подожги спичку, и неминуемо случится взрыв.

Раскидает на атомы — не соберешь.

Все это визуализирую в самых ярких красках и крайне реалистичных образах. Представляю, как от нашего с Ромой столкновения детонирует снаряд, крыша центра отделяется от его и отлетает на несколько сотен метров, а само здание складывается, как карточный домик, погребая нас под обломками.

Ругались мы всегда с сокрушительными спецэффектами. Ну а мирились еще более убийственно, так что потом приходилось сметать с пола осколки тарелки или чашки, которую мы ненароком снесли, не замечая ничего вокруг, или чинить сломанный диван.

Я снова утопаю в омуте памяти, но собираю волю в кулак и вхожу в класс с дежурной улыбкой.

— Гуд морнинг, бойз энд герлз.

Приветствую группу ребят чуть постарше и максимально концентрируюсь на уроке. Сегодня у нас по плану изучения достопримечательностей Лондона, и я с большим удовольствием переношусь на Туманный Альбион и рассказываю о популярной среди туристов часовой башне Биг Бен. О Музее мадам Тюссо, или «королевстве двойников», где выставлены самые разнообразные восковые фигуры.

И о знаменитом Лондонском Тауэре, расположенном на берегу Темзы. Эта величественная башня более девятисот лет была местом казни заключенных. Бесчисленное множество людей погибло в замке со дня его основания, и поговаривают, что приведения блуждают по нему до сих пор.

Затронутая тема увлекает меня настолько, что я теряю счет времени. Отведенные сорок пять минут истекают преступно быстро, поэтому воспитанники забрасывают меня еще десятком вопросов, оживленно перешептываются о призраке Анны Болейн и отца Бенедикта и только потом гомонящей стайкой выскальзывают в коридор.

А на смену им приходит упакованная в строгий брючный костюм серо-стального цвета Соболева. Становится напротив меня, упирается бедром в стол, округляет подведенные черным глаза и взбудоражено произносит.

— Там у тебя в офисе опять этот шикарный мужик!

— Грозовский? Ага.

— Бизнесмен. Кандидат в депутаты. Филантром. В общем, Тони Старк русского разлива?

— И мой бывший, — я ошарашиваю приятельницу так, что она широко открывает рот и выдает что-то, вроде «ну ты и ящик Пандоры, Арская», после чего затрагиваю болезненную для нас обеих тему. — Как у тебя дела, Вер? Как с мужем?