Книга Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь, страница 64 – Алекса Гранд

— Ты ослепительна.

Шепчу ей на ухо и сокращаю и без того крохотную дистанцию, разделяющую нас. Даже сквозь несколько слоев одежды ощущаю тепло ее тела, и понимаю, что окончательно пропал.

Провалился в нее по самую макушку. Вмазался. Втрескался. Бесповоротно. Неотвратимо.

И чем дольше я тяну с принятием этого неоспоримого факта, тем серьезнее будут последствия.

Думаю об этом, когда прощаюсь с Багировым и обещаю вместе с Никой посетить открытие нового элитного комплекса, возведение которого вот-вот завершит «Строй-Альянс».

Думаю об этом, когда забираю из гардероба вещи и помогаю Веронике надеть пальто. И когда усаживаюсь на заднее сидение такси и подаюсь к Солнцевой так, что между нашими носами остается едва ли больше пары сантиметров, тоже думаю.

Волна страсти, перемешанная с диким желанием обладать застывшей рядом девчонкой, захлестывает меня с головой и по щелчку отключает разум.

— Гордей…

Протестующе сипит Ника, упираясь ладошкой мне в грудь. Но я ее не слушаю. Делаю глубокий вдох, как перед прыжком в прорубь, и жадно впиваюсь в манящие пухлые губы.

Захлебываюсь возбуждением. Оно вязкое, тягучее, маниакальное. Оно дурманит и кружит голову крепче, чем чистый виски.

Я больше не управляю собой. Мной движут инстинкты.

Пальцы сами раздвигают полы Никиного пальто. Скользят вверх по предплечью и находят неистово трепыхающуюся жилку на шее. Сжимают, растирают, гладят.

Эйфория проникает в кровь и поджигает каждую клеточку тела. Я — пожар. Я — огонь. Столп пламени, вздымающийся до небес и грозящий спалить все вокруг.

И себя. И дрожащую от моих прикосновений девчонку. И целый гребанный мир.

Я с рыком прикусываю ее нижнюю губу. Надавливаю Веронике на затылок и толкаю ее к себе.

Мне ее катастрофически мало. Хочется сдернуть с Ники одежду. Сорвать белье. Мучить ее долго и со вкусом. А потом смотреть, как она распластается на смятых простынях, лишившись сил.

— Поехали в отель.

Отстраняюсь от нее ненадолго и на полном серьезе думаю изменить конечную точку маршрута.

На квартиру к Дине нельзя, ведь там сейчас Соню укладывает спать няня. Ко мне домой — тем более.

— Гордей…

Пытаясь выровнять сбившееся дыхание, лепечет Ника. И я не знаю, чего в ее шепоте больше. То ли странной мольбы, от которой выкручивает внутренности. То ли робкого протеста, который рассыплется от любого моего аргумента. Или затаенного предвкушения, швыряющего меня в адский котел.

Сдохну, если не сделаю ее своей. И плевать, что на ее безымянном пальце все еще болтается обручальное кольцо. Я сниму его и выброшу в урну, чтобы ничего не напоминало о ее неудачном браке.

И только я собираюсь похлопать по плечу водилу и сказать, чтобы мчал в «Рэдиссон», как пространство раздирает громкая трель звонка.

Это мой мобильник оглушает нас с Никой и продолжает орать даже после того, как я во второй раз скидываю такой неуместный вызов.

— Алло.

Отвечаю грубо и морщусь. Недовольство стремительно достигает критической планки и норовит обрушиться на невидимого собеседника.

— Вы — Северский Гордей?

— Да.

— Вы указаны у Ахметовой Диляры Ренатовны первым в списке важных контактов.

— И что? — спрашиваю холодно и свободной рукой обнимаю Нику.

Не хочу растрачивать то тепло, которое вот-вот перельется через край, хоть Солнцева и пытается отодвинуться. Поправляет смятое мной платье, трет запястье и смотрит в одну точку перед собой.