Книга Папа в подарок, или Шанс на новую жизнь, страница 67 – Алекса Гранд

Негромко говорю я себе и медленно поднимаюсь на ноги. Ставлю сапоги на полку, вешаю пальто на крючок и стаскиваю колготки, бросая их в корзину для стирки белья.

Так же не спеша споласкиваю руки под ледяной водой, как будто пытаюсь охладить текущую по венам лаву. По какой-то необъяснимой причине поправляю макияж, удаляя крохотные черные точки с века, хоть его было логичнее стереть. И надолго зависаю перед зеркалом.

На себя прежнюю, ту, которая брела по сугробам в старом жутком пуховике и растоптанных ботинках и глотала горючие соленые слезы, я похожа не больше, чем Солнце — на Луну.

Из взгляда исчезла затравленность и покорность. Глаза горят порочным огнем. И это мне, черт возьми, нравится.

До такой степени, что я подмигиваю собственному отражению, делаю глубокий вдох, выпуская вместе с воздухом тоску, и иду ставить на плиту турку. Планирую добавить в кофе капельку-другую ликера, и мне за это не стыдно.

— Однажды кто-то мне скажет: «Малая, хватит быть сильной». Я спрячусь за его спиной, а за моей вырастут крылья. Однажды мы пересмотрим в обнимку лучшие фильмы. В его майке, без мейка я для него буду самой красивой.

1

Внезапный ночной звонок раздается, когда я напеваю заевший пластинкой в мозгу трек, и дезориентирует. Я едва не выпускаю из рук кружку и за малым не наблюдаю, как она разлетается на разнокалиберные острые осколки. В последнюю секунду успеваю отставить турку в сторону и едва не обжигаюсь.

Трясущимися пальцами хватаю мобильник. Ошарашенно смотрю на дисплей, где высвечивается фантастическое «Гордей». И далеко не с первого раза попадаю на кнопку принятия вызова.

— Алло.

— Извини, если разбудил…

— Все в порядке. Я не спала, — тараторю лихорадочно и ежусь от того, каким глухим и надтреснутым мне кажется голос Северского.

— Ник, я понимаю, это, наверное, не совсем уместно. Но…

Пауза. Падение вниз с головокружительной высоты. И растаскивающее меня на части непостижимое.

— Можно я к вам приеду?

На какое-то время меня выносит в вакуум. Конечности покалывает сотней маленьких иголок, язык немеет и отказывается мне подчиняться, а чувство стыда окатывает удушливой волной.

В это мгновение, когда я готова ответить Гордею согласием, я до рези под ребрами напоминаю себе Вику. Чем я лучше нее? Я принимаю внимание мужчины, у которого есть невеста, хожу с ним на светские мероприятия и не прекращаю общения с ним.

Напротив, ищу поводы, чтобы находиться возле него чаще и дольше.

— Ладно, не бери в голову, Ник. Я не должен был тебе звонить, извини.

Пока я раскладываю все свои доводы на чашу весов, Северский успевает по-своему расценить мое молчание и практически вешает трубку, когда я отмираю и начинаю суматошно тараторить.

— Я не против, Гордей. Приезжай, конечно.

— Спасибо.

Негромко произносит Северский, и мне чудится, что в его интонациях сквозит нешуточное облегчение. Он вещает трубку, а я витаю в какой-то прострации.

То и дело подхожу к окну, хотя еще рано, чтобы во дворе появилась его машина. Заламываю пальцы и несколько раз забегаю в ванную, чтобы проверить, что макияж не поплыл, и тушь не осыпалась.

К моменту, когда Гордей давит на кнопку дверного звонка, пульсирующее в каждой клетке моего тела напряжение достигает предела. Губы искусаны в хлам. Щеки пылают.