Книга Игры мажоров. Хочу играть в тебя, страница 154 – Тала Тоцка

— Тебе открыли?

— Да. Я сказал, что я твой отец.

Я верю, что он говорит правду. Значит или Демьян, или Соболев.

На меня вдруг накатывает усталость, веки тяжелеют.

— Пап, ты не уходи, — бормочу уже в полусне, — я посплю немного...

— Спи, сынок, — по голосу слышу, что он улыбается. Меня окутывает родным, с детства знакомым запахом. Это отец наклонился, чтобы поправить сползшее одеяло. — Ты спи, а я здесь посижу. С тобой.

Запоздало соображаю, что хотел спросить, где Маша, но не успеваю. Меня опять вырубает.

* * *

Просыпаюсь в очередной раз от того, что со скрипом открывается дверь. В палате темно, даже ночник не горит. Кресло пустое, а в дверное проеме показывается фигура, закутанная в плед.

Приподнимаюсь на локте.

— Сейчас ночь? Сколько я проспал? Эй, ты кто? Куда делся мой отец?

Фигура подходит к кровати.

— Это я попросила Андрея поменяться, Никит, — слышу голос, от которого сводит нутро. Плед падает на пол, ко мне под одеяло забирается моя Мышка. — Я замерзла...

Только сейчас замечаю, что с меня сняты все датчики. И приборы тоже отключены.

— Я буду тихонько лежать, не бойся, я не задену... — шепчет Маша, но я не даю договорить. Поворачиваюсь к ней и прижимаю к мягким губам палец.

— Ты пришла, — говорю, вглядываясь в ее лицо. Глаза уже привыкли к темноте, и теперь вижу любимые черты. Глажу губы, скулы, щеки. — Все-таки пришла...

Она поворачивает голову, ловит губами мою руку, пытается поцеловать.

— Конечно пришла, Ник. Я же так тебя люблю.

Глава 42

Маша

— Маша, Маша, очнитесь, — зовет меня незнакомый голос, чья-то рука сильно трясет за плечо.

Приоткрываю глаза, передо мной неясным пятном маячит лицо мужчины, которого я точно не знаю. Зато он похоже меня знает прекрасно. Поймав мой плывущий взгляд, мужчина наклоняется ниже и лихорадочно шепчет.

— Я Александр Соболев, меня прислал ваш отец. Маша, мы сейчас поедем в больницу. Возможно, с вами захотят поговорить полицейские. Слушайте внимательно и запоминайте. Ни слова об Игре. О Никите тоже ничего не говорите. Вы ничего не знаете. Он уехал, сказал, что по делам. Сюда вы попали случайно.

Мои мозги работают слишком медленно, информация воспринимается с трудом.

Папа? Как папа Леша мог прислать ко мне своего человека? И только спустя несколько секунд соображаю, о каком из моих отцов идет речь.

— Как... он? — с трудом ворочаю языком. В последний момент опускаю чужое «Сергей Дементьевич». Он просил так его не называть. Но «дядя Сережа» звучит еще глупее.

— Кто, Никита? Надеюсь, мы успели вовремя, и с ним все будет хорошо. Андрей Топольский рядом с сыном, и...

— Он... — сбиваюсь на шепот и все-таки это говорю, — мой отец, он был в коме...

— А, вы про Сергея Дементьевича, — хмыкает над ухом мужчина. — Его прооперировали и вывели из медикаментозного сна. Он связался со мной и попросил присмотреть за вами и вашим мужем.

Закрываю глаза и сглатываю образовавшийся комок. Сам еле выжил, а думает обо мне...

— Почему нельзя... про Игру? — спрашиваю Соболева.

— Это желание вашего отца, — говорит он практически мне в ухо. Запах мужского парфюма забивает нос, и я поднимаюсь в воздух.

Этот странный мужчина, Александр Соболев, несет меня на руках. Его аромат звучит дорого, но чересчур по-взрослому. Агрессивно. Мне больше нравится те, которыми пользуется Никита. Мой муж...