Книга Я тебя верну, страница 11 – Тала Тоцка

Я подхватываю чашку с кофе, наслаждаясь ароматом.

За окном неспешно течет жизнь. Прохожие здороваются, кивают друг другу, кто-то останавливается поболтать.

Спокойствие, уют, уверенность, что здесь тебе всегда рады.

— Помнишь, как нас кормили в пансионе? — спрашиваю у Крис, рисуя трубочкой на поверхности молочной пенки узоры. — Вроде и с голоду никто не умирал, но эти каши…

— Ага, и тушеные овощи, от которых всех тошнило, — подхватывает она, морщась. — Миссис Флоренс, всегда повторяла, что хорошее питание для девочек самое главное.

— Ну в целом, она не так уж и была не права.

— Расскажи это Арине Покровской, которая прятала тушеную спаржу в горшках с цветами! Она вполне счастлива со своим Ольшанским.

Смеемся, вспоминая физиономию миссис Флоренс, когда она увидела, во что превратились в итоге цветочные горшки.

— Хотя, если честно, для меня это загадка, — продолжает Крис. — Как вообще можно выйти замуж за такого человека? Да мне с ним в одной комнате находиться не по себе было. А она с ним спит! Еще и ребенка ему родила.

— Двух детей, — хмыкаю в чашку.

— Тем более! Он же холодный, как… как пингвин! — находится она. Я задумываюсь.

Холодный? Да, наверное. Но кроме того умный и проницательный. А еще этот человек излучает власть. Наверное поэтому рядом с ним не особо уютно. И кого-то он мне этом очень напоминает…

— Знаешь, Крис, я ведь Марата тоже таким считала, — признаюсь ей, — и… И тоже боялась.

Крис ошарашенно молчит, а я добавляю, снимая ложечкой пенку с кофе:

— Просто он был твоим отцом, поэтому ты не замечала.

— Наверное, ты права. Мой папа для меня казался обычным, — соглашается Кристина, — хотя я согласна, что со стороны он вовсе не выглядел няшно.

Мы понимающе переглядываемся. Даже у самых суровых и сдержанных мужчин есть свои тайные, уязвимые стороны, которые они показывают только близким людям. А некоторые и вовсе не показывают.

Позавтракав, выходим из кондитерской. Но выйдя на улицу, кожей чувствую чей-то взгляд. Тяжелый, изучающий.

Поднимаю голову и сразу же натыкаюсь на его источник.

Через дорогу стоит женщина. Высокая, с безупречно уложенными волосами и в больших солнцезащитных очках. Она смотрит не на меня. Она смотрит на мой живот.

Крис тоже останавливается, обеспокоенно прослеживает за моим взглядом.

— Мама? — восклицает одновременно и удивленно, и возмущенно. — Что ты здесь делаешь?

Лиза

Лора моргает, оглядывая дочь, ее взгляд вновь скользит к моему животу.

Она не сразу берет себя в руки, и я успеваю уловить, как на ее лице отражается вся гамма чувств — от недоумения до полного шока.

Хотя какое ей должно быть до меня дело? Я не ее дочь.

В конце концов до нее это доходит, и на чуть поплывшем лице появляется натянутая улыбка.

— Что, даже не обнимешь свою мать? — с напускным радушием говорит она, разводя руки в стороны.

Кристина медлит, инстинктивно прячет руки в карманы толстовки. Мне передается ее напряжение, я чувствую, как в ней борются эмоции.

— Почему ты здесь? — переспрашивает она, не двигаясь с места.

Лора вздыхает, закатывает глаза, словно это она ждет ответ, а не наоборот.

— А как ты думаешь? Я болею, Кристина, мне нужно лечение! — отвечает с нажимом. — А ты прислала мне какие-то копейки. Я еле на отель наскребла в вашем занюханном городишке. Вот такое твое представление о помощи матери?