Книга Падение вверх, страница 34 – Татьяна Кадуцкая

— Я приду вечером.

Лилея не ответила. Когда дверь захлопнулась, она медленно закрыла глаза. Тело ещё плохо слушалось, сила вольно гуляла по крови и рвалась наружу. Но девушка сдерживалась, помня бурю, разыгравшуюся накануне, когда она не контролировала себя, видела сорванную крышу на одном из домов. Тогда Старшая ведьма быстро успокоила силовые потоки, но Лилея помнила, как женщина шаталась и долго сидела у стены, устало откинув голову. Девушка переживала за чужой разрушенный дом: знала каково это — лишиться пристанища. Но её заверили, что всё быстро починят за счёт ковена и претензий не будет.

О том, что случилось в доме Полянских, Лилея старалась не думать, потому что кровь тут же сворачивалась от ненависти, а по телу пробегала крупная дрожь, похожая на судороги... Стоило ей вспомнить тот вечер, и низ живота отозвался ноющей болью. Хотелось как в детстве погладить больное место, но ведьме было противно прикасаться к себе. Она мечтала залезть в ванну взять металлическую щётку и содрать с себя кожу, чтобы избавиться от прикосновений Фрола Полянского!

— Я принесла тебе чай на травах. Выпей, — рядом присела Симона с кружкой в руках. — Инициация почти закончилась. Теперь отдыхай, набирайся сил. Они тебе понадобятся.

Старшая ведьма подождала, пока девушка выпьет отвар, заботливо поправила подушку. А Лилея прикрыла глаза и незаметно провалилась в сон, не догадываясь, что в травяном сборе была особая травка.

— Вот так, девочка, спи. Всё остальное потом, — шепнула хозяйка дома.

…Девушка проснулась только следующим утром и сразу встретила внимательный, мудрый взгляд.

— Ну как ты? Лучше?

— Да. Спасибо вам.

— А мне-то за что? — Симона покачала головой. — Сама, почитай, всё сделала. Я только направила.

Юная ведьма откашлялась, неуютно ворочаясь под тонким одеялом:

— Мне жарко.

— Это магия, — пояснила Старшая. — Придётся потерпеть, пока подстроишься к ней.

Следующие дни для Лилеи слились в один, когда она то горела в невидимом огне, то металась не находя себе места, то проваливалась в спасительный сон. Девушка боялась сделать лишнее движение, особенно руками, потому что безобидные жесты в прошлом сейчас разрушали всё вокруг. Стены комнаты были в трещинах, потолок почернел от копоти, а штора на окне превратилась в туман, и преобразовать её обратно никак не получилось. Симона поила ведьму специальными отварами и силой заставляла есть, ведь слабый организм мог не справиться с обрушившейся на него магией.

На седьмой день пришла Купава. Выглядела подруга словно поднятый труп: бледная, с запавшими глазами и спутанными волосами. Значит, Полянская не соврала про лихорадку дочери. В отличие от матери, которая лезла со своей заботой, надеясь замолить преступление сына, Купава неуверенно застыла в дверях.

— Можно войти? Если ты не хочешь меня видеть, я уйду.

— Заходи, — разрешила Лилея, напряжённо наблюдая за подругой.

Девушка на цыпочках подошла к кровати и нерешительно остановилась. Она трепетала, как огонёк на ветру. Казалось, одно резкое слово, один неприязненный взгляд — и Купава погаснет, исчезнет.

— Лили, я понимаю, что простить такое невозможно, но я всё равно прошу прощения за свою семью, за брата. Ты поверила мне, а я подвела.

Дамаскинская нахмурилась:

— Ты-то причём?