Книга Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1, страница 44 – eclair

— Вам очень к лицу этот чепчик, – сказал он, улыбаясь. – Просто прелесть что за малышка.

Это было сказано как комплимент, но я ничего приятного в его словах не услышала, а потому и не улыбнулась в ответ. При виде моего надутого лица улыбка камергера стала чуть натянутой. Толкнув дверь, он молча вошел во дворец.

Несмотря на то что само здание было куда больше нашего графского поместья, внутреннее его убранство оказалось весьма скромным. Строго говоря, его обставили настолько просто, что едва можно было поверить, что перед тобой покои принцессы, законной дочери самого императора. Атмосфера во дворце царила довольно гнетущая, хотя сложно было сказать, от чего именно – может, из-за леса, к которому он стоял совсем близко и потому неизбежно находился в его тени.

Во дворце принцессы должно было быть полно слуг, но нам на пути не попалось и двоих. Все это место выглядело таким заброшенным и пустым, что того и гляди из стены выплывет привидение. Торопливо семеня за камергером и оглядываясь по сторонам, я не удержалась от вопроса:

— А здесь всегда так мало людей?

— Да, – ответил он и добавил невпопад: – Впрочем, сейчас утро, так что их еще довольно много.

Я растерялась. Разве поутру в доме не должно быть, наоборот, меньше слуг? Видя мою озадаченность, камергер неожиданно усмехнулся.

— Видите ли, – сказал он, посмеиваясь и продолжая идти, – у ее высочества Лаперты есть, скажем так, свои… особенности. Слуги выполняют все работы во дворце ранним утром, а потом, стоит только ее высочеству пробудиться, они покидают дворец. Здесь остается только несколько человек.

«Ну у тебя и характер», – подумала я о Руперте. Это же надо! Впрочем, зная Руперта, чего-нибудь вроде этого и следовало ожидать, так что я в конце концов просто засмеялась вслед за камергером.

Сейчас было раннее утро, и, стало быть, Руперт должен был находиться в своей спальне. Я смотрела на двери этой спальни, пока мы шли по коридору, и чем ближе мы к ним подходили, тем страшнее мне становилось.

Я боялась. Честно сказать, я просто ужасно боялась. Руперт внушал мне ужас, ведь он убил всю мою семью. Отец, матушка, мой младший брат – словно кровожадный паук, этот человек подтянул их всех к себе, а затем погубил одного за другим. Пусть даже Руперт сам не опускал лезвия гильотины, но кровь моих родных все равно была на его руках, и потому по мере приближения к его дверям я все больше цепенела от страха. Этот страх в моей душе сейчас отчетливо перевешивал ненависть к будущему императору – но, в конце концов, и я была не героем, а самым обычным, довольно робким человеком.

Тем не менее у дверей спальни я сделала короткий глубокий вдох и взяла себя в руки. Он ведь еще никого не убил. Я еще могу все исправить.

— Ваше высочество, – позвал камергер, постучав в дверь, – это Моне. К вам пришла новая фрейлина, хочу представить ее вашему высочеству.

Ответа не последовало. Тем не менее камергер, по всей видимости, расценил молчание как разрешение войти и дернул ручку двери. Та медленно открылась с тихим щелчком. Я вошла в комнату – и забыла об охватившем меня ужасе.

Первым, что бросилось мне в глаза, было солнце. Оно играло в блестящих золотых волосах девушки, сидевшей на постели. Волосы эти сияли, словно густой мед, и были похожи на нити чистого солнечного света. Они удивительно гармонировали с алебастрово-белой кожей их обладательницы.