Книга Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1, страница 48 – eclair

— Почему? – настойчиво повторил Руперт. – Почему я?

Я ожидала этого вопроса. Сейчас, должно быть, Руперт был сплошной головной болью для своей семьи. Наследник – но девочка. Дочь императора – но за ее спиной нет клана, который бы ее поддерживал. Я прочистила горло и озвучила заранее заготовленные слова:

— Отец часто рассказывал мне о вашем высочестве. И чем старше я становилась, тем больше мне хотелось увидеться с вашим высочеством.

— Граф де Белуа… рассказывал обо мне? – с расстановкой спросил он.

Изначально Руперт полулежал, зарывшись в подушки, но теперь приподнялся на постели, и его золотые, словно напитанные солнечным светом волосы свободно рассыпались по плечам. Сейчас он выглядел почти взволнованным, и это неожиданно поразило меня: я впервые видела на его лице настолько детское выражение. Правда, дети обычно не переходят от состояния покоя к состоянию крайней ярости так быстро, как это умел Руперт, – и все же на какое-то мгновение он показался мне совершенным ребенком, даже младше Луана. Я улыбнулась, чувствуя, как медленно отступает мой страх перед ним.

— Да, ваше высочество. Мой отец говорил, что вы так красивы и умны, что вам следовало бы родиться принцем, а не принцессой.

Конечно же, ничего подобного мой отец о принцессе Лаперте не говорил, но сейчас я лгала не моргнув глазом: мне необходимо было оставить у принца впечатление, что отец к нему расположен.

Руперт на мгновение замолчал, а потом снова спрятался в подушки. Его голос доносился до меня глухо:

— Не припоминаю, чтобы я встречалась с графом де Белуа.

— Ваше высочество не знает моего отца, но мой отец знает ваше высочество, – осторожно сказала я.

— Да нет, – лениво заметил Руперт. – Я знаю твоего отца. Я не знала, что он такой дурак.

Это было очень грубо, но я не посмела возразить. Отныне и впредь, если он захочет называть моего отца дураком – я соглашусь, и если он захочет его хвалить – я тоже не буду возражать. Я стояла тихо как мышь, охваченная одним-единственным стремлением: не разозлить Руперта.

Мне бросилась в глаза его маленькая, изящная рука, видневшаяся из-под одеял. Белая, тоненькая – рука ребенка. Руперт был меньше меня – может быть, у него по какой-то причине замедлился рост? – и потому его руки тоже казались совсем детскими. Я смотрела на одну из них и не могла поверить, что вот этими тонкими, хрупкими руками он однажды уничтожит весь род де Белуа. Умом я понимала, что именно так и случится, но это казалось безумно странным. Как мог жестокий убийца иметь такие маленькие и нежные руки?

Я вдруг остро осознала, что сейчас это чудовище всего лишь ребенок, и мой страх разом переплавился в слепую ярость. Захотелось подбежать к кровати, схватить его за тоненькую шейку – на это хватит даже моих детских сил – и сжать ее посильнее! Или задушить подушкой: прижать ее к этому белому, сияющему личику и держать, держать, пока он не задохнется…

На какое-то безумное мгновение я действительно подпала под власть этого желания. Но потом ярость схлынула, и я мысленно покачала головой. Нет, нельзя. Если я сейчас убью Руперта, род де Белуа снова погибнет, просто уже по другой причине. Убийство члена императорской семьи приравнивалось к государственной измене, и, даже если принц Руперт в своей семье изгой, дела это никак не меняло.