Книга Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1, страница 69 – eclair

«Приворожила»! Этим словом, насквозь пропитанным ядом, Арнульф совершенно откровенно позволял себе критиковать отношения между отцом и дочерью, императором и принцессой. Я даже рот приоткрыла от удивления. Я знала, конечно, что Руперт не в фаворе при дворе, но даже не представляла насколько.

Руперт молчал. Арнульф сыто улыбнулся:

— Скажи спасибо, что императорская семья вообще до тебя снизошла, учитывая, что мы не знаем, императорской ли ты крови. Для всей Бельфернийской империи было огромной ошибкой принимать в правящую семью эту продажную девку, твою мать!

Я почувствовала, что сыта по горло хамством Арнульфа. Он смел оскорблять покойную наложницу его величества! А ведь она и без того была практически бесправна. Теперь я начала понимать, почему дворец Руперта стоял так далеко от главного дворца и был фактически заброшен. А наглость Арнульфа объяснялась не столько позицией герцогини Арнбах, его матери, которая была сейчас императрицей, сколько его собственной застарелой ненавистью к Руперту. И ненависть эта казалась слишком сильной, ведь речь шла всего лишь о его единокровной сестре, которая даже не могла наследовать трон.

Арнульф тем временем перевел взгляд на меня и хитро улыбнулся.

— Ты, вероятно, не знаешь, Ларриет, – протянул он. – Мать принцессы Лаперты была взята императором из публичного дома во владениях графа Арделла. Она была куртизанкой графа, а вовсе не его дочерью.

Руперт так побледнел, что, казалось, вот-вот упадет в обморок. Конечно, я не знала о прошлом императрицы. Девушка из публичного дома! В свое время народ выступал даже против Тори, дочери простого торговца, а уж для простолюдинки с таким позорным прошлым, как публичный дом, шансов стать супругой императора попросту не оставалось. Я не знала, правду ли говорил Арнульф, но не могла себе представить, зачем ему было распространять такую позорную ложь, которая бросала тень на всю императорскую семью.

Пораженная словами Арнульфа, я отшатнулась от него, а заодно и от Руперта. В этот миг Руперт разжал пальцы на моем запястье – будто вовсе меня не держал.

— О, так ты не знала, – промурлыкал Арнульф. – И в самом деле, откуда бы. Граф де Белуа – человек немногословный…

— Да, – пробормотала я.

Отец знал! Отец знал об этом! Я не могла поверить.

— Ну что ж, рад, что открыл тебе глаза. – Арнульф улыбался. – И я скажу Найджел, чтобы забрала тебя к себе во дворец.

Не дожидаясь моего ответа, он развернулся и пошел прочь. Я дернулась было за ним, но внезапно ощутила, что меня снова держат за руку. Это был Руперт. Он стиснул мое запястье так сильно, что наверняка останутся синяки – но они все равно будут не такими большими, как тот, что красовался на его щеке.

Я развернулась к Руперту.

— Ты же сказала, что не уйдешь, – свистящим шепотом сказал он. Его глаза горели, а на лице ясно читались боль и обида.

Я стряхнула его руку – и он неожиданно послушно разжал пальцы.

Заглянув глубоко-глубоко в его зеленые глаза, я пыталась понять, о чем он думает. И тихо сказала:

— Я и не ухожу.

— Что?

— Я просто хочу сказать это ему, – пояснила я. – Хотя, наверное, довольно будет сообщить камергеру, что я никуда от вас не уйду.

На сей раз Руперт промолчал. Он просто уставился, не отводя взгляда, на мое запястье. Спустя, казалось, целую вечность он поднял глаза, и я беззвучно выдохнула – выносить это внимание стало неожиданно тяжело.