Книга Хозяйка уездного города 2, страница 65 – Дия Семина

Какое счастье, что у этого лекаря нет той омерзительной настойки, какой Шурочку возвращали с того света в первый раз. Пока он замешкался с компрессом, собираюсь с силами и хриплю:

— Где я?

— У генерал-губернатора, Его светлости Павла Васильевича Одоевского, а я его личный лекарь. Они-с так волновались, что приказали вас не в лазарет, а разместить у себя во флигеле, да со всеми удобствами. Господин Сомов вас привёз, попросил о помощи, какой у вас сердобольный коллега, поразительное дело. Весьма поразительное. С вами вызвалась сидеть Елизавета Сергеевна.

— А Сомов где? Марфу арестовали?

— Сомов где-то здесь, более ничего не знаю, сударыня. Вам нужен покой. Неделю точно придётся лежать в постели, но завтра сможем приподнять подушку, ещё через два дня, возможно, сможете сидеть. А пока немного бульона, лекарство и я занавешу окна, а вы уснёте.

Мысли путаются, сознание мутное, я просто подчиняюсь настойчивости лекаря, принимаю его лечение с благодарностью. И, в конце концов, проваливаюсь в тёплый, уютный сон. В котором всё время качаюсь на качели над дивным лугом. Вокруг летают бабочки, тепло, и приятный свет согревает меня, возможно, что и лечит. Это не рай, но тоже очень приятное место.

Как и предрекал лекарь, на третьи сутки я смогла не только сесть, но и сама дойти до уборной, умыться, и ужаснуться собственному виду. Синяк во всю щёку, но теперь уже жёлто-коричневый с тёмными пятнами, где удар пришёлся по зубам. На затылке, должно быть, тоже знатная шишка была. Я не успела до конца очухаться от падения с моста, а мне прилетело новое испытание.

Но силы возвращаются.

Ещё через день ко мне снова зашла та самая девушка, какая сидела в карете князя, Елизавета, Лизонька, милейшее создание, нежная, очень романтично настроенная, не слишком красивая, но очень обаятельная.

— Вы такая смелая и решительная! О ваших подвигах только и говорят. И даже в столичной газете написали заметку. Удивительно, чтобы о женщине, и такие слова. Вас очень уважают, — произнесла так, словно я в рыцарских доспехах на турнире сама билась за свою честь.

— Это всё обстоятельства, не более того. Любая женщина, попав в подобные условия, начала бы действовать.

— Что вы! Нет! Нас к этому не приучают, наоборот. Но ваш пример меня вдохновил. Право слово…

Моё сердце тревожно ёкнуло, не хватало ещё выступить спусковым крючком, для какой-то глупости, на какую решилась эта юная дева.

— Простите, я вас ни на какие подвиги не хотела сподвигнуть, посмотрите на меня, лежу почти неделю и встаю-то с трудом, кому нужны такие подвиги, надеюсь, вы не будете делать нечто отчаянное?

— Я? Отчаянное? Да, именно отчаянное. Я мечтала стать полезной обществу, как вы. Вот точно так же.

— Хотите стать градоначальницей? — зря я добавила сарказм, но Лиза его не заметила. Она восторженно вздохнула, набралась силы духа и призналась.

— За мной начал ухаживать ваш лучший друг Сомов, он такой, такой… И при всё этом просвещённый, энергичный и новаторских взглядов. Он восхищён каждым вашим шагом, но признался, что вы любите другого…

Я чуть с широкой кровати не упала, честное слово…

Вот это она выдала Сомову характеристику.

— А мы точно одного человека имеем в виду, в смысле вы сейчас со мной про Гордея Матвеевича? — ох как трудно скрыть сарказм.