Книга Под одним небом две судьбы, страница 95 – Мия Соул

— Что ей дали? — спросил Сюй Цзе, его голос был обезличенно-деловым. — Нужно найти противоядие. Нужно вернуть ее в зал, чтобы она появилась на глаза гостям, и все увидели, что с ней все в порядке.

— Без лекаря не определить, — возразил Чжоу Юй. — И как ты предложишь ее туда вернуть? В таком состоянии? Она шатается. Все подумают, что она пьяна. Это именно то, чего они и добиваются — компрометации. А если кинется к кому-то на шею? Диву даюсь, что она так спокойна.

— Диву даешься?

Их голоса доносились до меня будто сквозь толщу воды. Они спорили о последствиях, самом зелье, но никто не мог остановить этот ужас. Тепло внизу живота сменилось неприятным, липким жаром, разливающимся по всему телу. Голова была готова взорваться. А они все говорили и говорили.

Не думая, не рассчитывая, повинуясь лишь древнему инстинкту выживания, я оттолкнулась от дерева и, пошатываясь, сделала несколько шагов в сторону кустов. Позориться, так позориться по полной, хотя бы увидит всего два человека.

— Ли Вэй? — услышала я тревожный голос Сюй Цзе.

Я не ответила. Я дошла до кустов и, скрывшись за ними от мужских глаз, опустилась на колени. Стыд сжег мои щеки. Быть такой беспомощной, такой неприглядной… это было хуже любой физической боли. Но я знала, что будет хуже, если зелье окончательно усвоится. Мне нужно было очиститься. Сейчас.

Я сунула два пальца в рот, надавила на корень языка, и мое тело содрогнулось в мучительном спазме.

Когда судороги отпустили меня, я осталась сидеть на холодной земле, дрожащая, униженная, но с прояснившейся на долю головой. Туман отступил, оставив после себя лишь горькую слабость и тяжесть в каждой мышце. Я слышала, как с другой стороны кустов воцарилась тишина. Мужчины поняли, что произошло, и, к их чести, не лезли с расспросами.

Из последних сил я порвала несколько листьев с куста и протерла ими лицо и руки, пытаясь стереть следы позора. Потом, цепляясь за стволы деревьев, поднялась на ноги и вышла к ним.

Они смотрели на меня — Сюй Цзе с какой-то новой, щемящей суровостью, Чжоу Юй с молчаливым пониманием. Никто не сказал ни слова.

— Возьми, — подал мне генерал шелковый платок с вышитым журавлем в уголке.

— Спасибо.

Я толком не пришла в себя, но ощутила, что сознание возвращается, а мир перестает шататься. Но в это же мгновение услышала отдаленный гул голосов.

Тот гул, что сперва был лишь тревожным фоном, внезапно набрал силу и четкость, превратившись в громогласный хор, разносящийся по всему саду.

— Ли Вэй! Дочь моя, где ты⁈

— Сестрица, отзовись! Мы волнуемся!

— Осмотрите беседки! Проверьте павильоны!

Голоса мачехи, сестер и присоединившихся к ним гостей разрезали ночную тишину.

Они двигались к павильону, в котором заперли меня и господина Чжоу, но еще не ведали, что никого из нас не обнаружат. Хотела бы я посмотреть на лицо мачехи, внезапно осознавшую, что ее пакость не удалась.

Но оставаться на месте тоже было опасно. Если в павильоне нас не найдут, станут прочесывать сад. Такой большой и величественный, он вскоре превратится в мышеловку. Рано или поздно их факелы выхватят нас из — под спасительного покрова ивы.

— Надо возвращаться в главный зал, — тихо сказал Сюй Цзе. Его рука вновь подхватила меня за локоть, и я чувствовала, как напряжены его мышцы. — Чем дольше тебя нет, тем неотвратимее будут обвинения.