Книга Дикая роза поместья или Ты не покоришь меня, внезапный муж, страница 39 – Олеся Герус

Тоше не любил грозу. Он терпел её — он был умным конём, не пугался и не нёс, — но она чувствовала под собой его напряжение, то, как он держит спину чуть иначе, чем обычно. Она гладила его по шее, говорила что-то негромко — он слушал.

Гроза догнала их в лесу.

Не дождь — ливень, настоящий, тот, который бьёт по листьям как в барабан и за несколько секунд превращает тропинку в ручей. Элара пригнулась к шее Тоше, накинула капюшон — бесполезно, капюшон промок немедленно — и стала думать, что делать.

До усадьбы ехать не менее полчаса. В такой дождь ещё больше. В лесу она помнила один охотничий дом — небольшой, старый, но с крышей. Там была небольшая конюшня, можно оставить Тоше. Она нашла его ещё в первые недели, объезжая владения. Он был ближе. И это был шанс переждать грозу, просохнуть.

Она свернула с тропы.

Охотничий дом стоял на небольшом холме, за старыми соснами — тёмный, низкий, с крыльцом, на которое наросло что-то мшистое. Но крыша держалась. Дверь открылась с усилием, со скрипом, который, казалось, был слышен через весь лес.

Элара завела Тоше в конюшню, а скорее навес — маленький, но достаточный, чтобы конь не мок. Расседлала, накрыла попоной, которую всегда возила в сумке — старая привычка из поместья отца. Тоше ткнулся в её плечо.

— Знаю, — сказала она. — Я тоже промокла.

Она вошла внутрь.

Одна комната — стол, две лавки, камин с дровами у стены. Кто-то заботился об этом доме — дрова были сухие, свежие. Она опустилась на колени перед камином, стала складывать растопку. Руки немного дрожали — это был холод, а не страх. Очень хотелось согреться.

Гром ударил близко. Она невольно сжалась — плечи к ушам, голова ниже.

Она не боялась грозы. Она не боялась — она это говорила себе всегда, с детства, с того давнего детства в другом мире, где тоже была гроза однажды и был очень громкий удар и что-то после него, что осталось в теле как память. Она не боялась. Просто первый удар — всегда неожиданно.

Вдруг дверь резко открылась. Она испуганно обернулась и вскочила на ноги.

Кейран стоял в дверях — в мокром плаще, с водой, которая лила с него почти как с неё. Смотрел на неё. Она смотрела на него.

— Вы здесь, — сказал он.

— Вы за мной ехали? — спросила она.

— Я видел, что гроза идёт с севера, — сказал он. — Вы были в северной стороне.

— Я справляюсь сама.

— Я знаю, — сказал он, глядя на её мокрые волосы и платье. — Справляетесь.

Он вошёл. Закрыл дверь. Снял плащ — тот был насквозь, повесил на крюк у стены, тот всё равно с него тёк. Подошёл к камину, опустился рядом с ней на колени.

— Дайте, — сказал он.

— Я сама разожгу.

— Я быстрее.

Это было правдой — его магия. Он взял растопку, коснулся пальцами, и огонь пришёл сразу, без высекания, маленький и живой, перебрался на дрова, занялся. Элара сидела рядом и смотрела.

— Спасибо, — сказала она, потому что надо было что-то сказать.

Он кивнул. Не встал — остался у камина, протянул руки к огню. Она тоже — пальцы у неё были ледяными, это она только сейчас поняла, когда тепло начало доходить.

Снаружи ливень бил по крыше — ровно, сильно, без перерыва. Гром катился где-то над лесом. Внутри было тепло — быстро стало теплее, его магия и камин вместе делали своё дело.

Они сидели рядом у огня. Молчали.

Это было другое молчание — не библиотечное, не завтрачное. Что-то более сырое. Они оба промокли, оба замёрзли, оба оказались в маленьком тесном доме, и притворяться, что это обычный вечер, было невозможно.