Книга Дикая роза поместья или Ты не покоришь меня, внезапный муж, страница 4 – Олеся Герус

— Вежливо — это другое слово.

— Тогда невежливо попросить уехать, — фыркнула она. — Формулировка ваша, суть та же.

Он засмеялся. И вот это было неожиданно — не снисходительное, не злое, настоящее. Она посмотрела на него чуть дольше, чем собиралась.

— Вы живёте здесь? — спросил он.

— Вы не уезжаете.

— Нет.

— Тогда нет, — сказала Элара. — Не живу. Прилетаю по утрам с юга, купаюсь в озере, улетаю обратно.

— Очень интересно, — сказал он серьёзно. — А конь?

Тоше, который до этого момента демонстративно игнорировал происходящее, поднял голову и посмотрел на незнакомца с тем выражением, которое у людей называется «а вот это хороший вопрос».

— Конь прилетает сам по себе, — сказала Элара. — Он независимый.

Незнакомец шагнул ближе. Ещё на полшага. Это был уже другой разговор — не светский, не игривый, а тот, где интонация меняется и начинается что-то, чего она не звала и не хотела.

— Послушайте, — сказал он, и голос стал мягче, что было в данном случае хуже, чем если бы он стал жёстче, — я не хочу вас пугать. Просто…

— Тогда уедьте, — снова прервала Элара, — и напугать не получится.

— Я просто хотел познакомиться, — сказал он, проходя взглядом с ее глаз по телу во влажной одежде до босых пальцев и обратно.

— Я слышала.

— Вы красивая женщина, — сказал он, как будто это объясняло что-то важное, — одна, в такое время. В мокрой одежде. И мне кажется, что это прямое предложение к прекрасному продолжению. Вы не стесняетесь и не торопитесь уйти. Я согласен и готов. Давайте сделаем друг другу приятное, ваше тело тоже ждет этого, очевидно же — он кивнул взгядом на ее грудь, которая от ветерка предательски выделялась под тонкой влажной рубашкой, сделал шаг и начал протягивать руку к ней, -…

Она не дослушала.

Пощёчина получилась хорошая — она не планировала заранее, но рука помнила что-то своё, и вышло резко, коротко, с оттяжкой, так что незнакомец не успел среагировать просто потому, что не верил, что это произойдёт. Он отшатнулся на полшага. Посмотрел на неё.

Она посмотрела на него.

— Красивая женщина, — сказала Элара ровно, — одна, в такое время — это не объяснение и не приглашение. Это просто — женщина. Да, утром. Да, у озера. Вам это сложно понять, но вы постарайтесь.

Он молчал. На щеке у него наливалось красным.

— Вы, — добавила она, потому что обидно было останавливаться на полуслове, — производите именно то впечатление, которое, полагаю, сами о себе имеете. И это не комплимент.

Она сняла Тоше с привязи. Конь смотрел на незнакомца с хладнокровием существа, которое видело всякое. Элара взялась за луку седла, вскочила — в этом она за два года стала совершенно бесстыдно хороша — и тронула Тоше пятками.

Конь пошёл в лес.

Она не оглянулась. Но слышала — тишину за спиной, в которой стоял человек с горящей щекой и, по всей видимости, с выражением лица, которое она никак не могла видеть и которое, вероятно, не забыла бы.

Лес принял её обратно — тёмный, прохладный, пахнущий хвоей и прошлогодней листвой.

Тоше шёл ровно. Элара выпрямила спину, убрала со лба прядь и подумала, что надо было уйти раньше. Надо было уйти, как только он спешился. Надо было вообще не разговаривать — она знала это правило и нарушила его, потому что он был неожиданно хорош в разговоре и потому что пощёчина в итоге получилась отличная, и она позволила себе этим фактом немного утешиться.