Книга Дикая роза поместья или Ты не покоришь меня, внезапный муж, страница 67 – Олеся Герус

Думала: если уйду — я уйду от своего. От мельницы, от фермы, от этих яблонь. От Кораса с его бровью и Саты с её аккуратными руками и Рема в Малых Яснях. От оранжереи, которую я восстановила. От этой реки, которая не замерзает зимой.

Думала: можно ли уйти — и оставить своё своим?

Наверное — нет. Юридически это его усадьба. Уйти — значит уйти от всего.

Думала: тогда что? Куда?

Не знала.

Но что-то в ней — тихое, твёрдое, то, что было в ней ещё до этого мира, ещё до Кейрана, ещё до всего — говорило: ты не можешь жить в неопределённости вечно. Ты или принимаешь — по-настоящему, с рисками, — или уходишь. Посередине — не жизнь. Посередине — то, что она ненавидела с первого дня: жизнь рядом с жизнью, не внутри неё.

Она стояла у окна долго. Потом пошла к шкафу. Открыла.

Внутри — её вещи. Несколько платьев, рубашки, шерстяной плащ, который она нашла в кладовой и присвоила. Книги на нижней полке. Блокноты. Она смотрела на это всё.

Думала про Тоше в конюшне. Он её — её конь, привезённый из отцовского дома. Он поедет с ней куда угодно, это она знала. Думала про сумку — дорожную, которая стояла в углу. Думала: если уйти — то куда?

Столица. Там Марин с её травяной лавкой — Элара помнила её по рассказам, никогда не была, но знала адрес из деловых бумаг. Пожилая женщина, умная, с конюшней при лавке. Там можно было остановиться — на время. Найти работу — она умела работать с травами, умела вести хозяйство.

Она умела справляться. Это она знала про себя твёрдо. Закрыла шкаф.

Вернулась к кровати. Легла.

Но не спала ещё долго — смотрела в темноту. Слушала дом. Где-то в его части дома было тихо — он спал, или тоже не спал, она не знала.

Думала: я ещё не решила. Это правда. Я не решила. Но собралась.

За окном снег шёл снова — тихий, декабрьский, терпеливый.

Она закрыла глаза. Но не спалось. Где-то там был он. И она решила, что если прощаться, то взяв своё в последний раз.

Она встала, накинула на себя пеньюар и вышла из комнаты. Тихо, на носочках прошла к его двери. Не стучалась, не позволила себе остановиться и передумать, открыла дверь и вошла.

Он лежал на кровати. Не спал и сразу повернулся к ней, вскочил, когда она вошла. Он был раздет, совсем раздет. Его сильное тело - то, по чему она очень скучала всё это время.

— Это ничего не значит, — сказала она, снимая с плеч пеньюар и сорочку, одежда бесшумно опустилась на пол. — Запомни. Это ничего не значит. — Повторила она, шагая к нему, встала совсем рядом, подняла лицо и посмотрела в глаза.

— Это значит многое. Для меня это значит многое, Элара. — Тихо сказал он, поднял руку и коснулся ее груди. Легко, едва заметно. Провел пальцем вокруг соска, затем вокруг второго. Наклонился и поцеловал жадно, присваивая своё, как умел только он.

У нее закружилась голова от эмоций и ощущений, которые появились от его первых касаний, от поцелуя, от того, что она так долго ждала.

Он подхватил жену на руки, донес до кровати и положил прямо в центр, наклонвшись над ней.

— Я скучал по твоему телу, твоим поцелуям, твоей нежности, по тебе. Моя Элара, — прошептал он, целуя ее снова с уверенностью, глубоко, сначала легко лаская языком ее язык, вызывая ее ответ, а затем с давлением начал ритмично входить в ее рот, беря своё. Его рука опустилась на ее тайное место и начала нежно проводить круги, пока не касаясь самых чуствительных точек. Затем его палец нашел вход и стал ласкать его, не принуждая открыться, но заставляя желать этого. Она стонала, не сдерживала себя, ее руки сами сжали простыни и потянули на себя, темно-рыжие волосы разметались по подушкам. Когда он слегка отстранился, она автоматически потянулась за ним, приподнялась, посмотрела ему в глаза затуманенным страстью взглядом, а затем опустила руку на его член и притянула к себе, показывая дорогу в свое лоно. Решает она, снова, он дает ей такое право. Но вот когда она решила, власть возвращается к нему.