Книга Сладких снов, мой пекарь, страница 30 – Велена Князь

Это лучшие трюфели, которые я пробовала. — Спасибо, — его лицо светится от моей похвалы, будто я сказала что-то очень важное. — Может, только соли немного добавить, — замечаю я, облизывая губы и протягивая ему коробку. — Как же я скучал по твоим придиркам, — смеётся Марк. — Нет, серьёзно. Без твоего мнения всё было не так. Я столько раз стоял у плиты и думал: «А что бы сказала Ева? Понравилось бы ей?» Марк откусывает кусочек и жуёт. — Без тебя выпечка была совсем другой, — продолжает он. — И ты права, соли действительно не хватает. — Я всегда права, — улыбаюсь. — Но ты же знаешь, это не совсем правда. Он смеётся. — Я не должен говорить принцессе, что она не права. Это против придворного этикета.

— Со мной можно, — тихо говорю я, сжимая тёплую чашку в ладонях. — Это одна из вещей, которые я больше всего люблю в нашем общении. Что ты не боишься мне возражать и говорить правду, даже если она неудобная. — А я думал, что больше всего тебе нравится со мной готовить, — он произносит это так, будто спрашивает. — Возможно, сначала было так, — честно отвечаю я. — Не знаю, стоит ли спрашивать, что тебе больше всего нравится в нашей совместной выпечке, — признаётся он. — Ты, — отвечаю без раздумий. — Ты заставляешь меня чувствовать себя в безопасности, Марк. Когда мы вместе на кухне, я могу быть собой. С другими людьми так не выходит, даже с Вероникой и Артуром. — Я рад, что ты так думаешь, — тихо говорит он. — И я не хотел бы, чтобы между нами что-то изменилось. — Да, — протягиваю руку и сжимаю его ладонь. — И спасибо, что пришёл сегодня. Ты не представляешь, как это много для меня значит. — Рад, что смог помочь. — Надеюсь, я не отвлекаю тебя от чего-то важного? — Преимущество быть шеф-поваром иностранной делегации в том, — усмехается он, — что до их приезда у меня мало работы. Так что послеобеденные визиты к принцессам вполне могут входить в мои обязанности. — Ты навещаешь нескольких принцесс? — я притворно хмурюсь. — Ты же знаешь, что нет, — он улыбается. Мне становится тепло и спокойно. Боль никуда не ушла — она всё ещё здесь, внизу живота, тупая и ноющая, — но она стала фоновой и не такой острой. Об этом моменте я буду вспоминать в следующем месяце, когда снова запрусь в комнате, свернусь клубком на кровати, и не будет ни травяного чая, ни трюфелей с фундуком, ни тёплой ладони Марка на моей руке. Но сейчас, пока он здесь, я постараюсь запомнить каждую минуту.

Я провожаю Марка до двери. Понимаю, что он не может оставаться дольше: скоро на кухне начнётся вечерняя суета — повара будут готовить ужин для семьи и прислуги, — да и ему самому нужно готовиться к завтрашнему приезду графа. Но я всё равно ловлю себя на мысли, что если бы он предложил остаться, я бы не стала возражать. К счастью, в коридоре никого нет, так что никто не увидит, как я стою в халате. Всё-таки не самый подходящий вид для принцессы — мама устроила бы мне разнос, если бы узнала. Но Марк не обращает на это внимания. Он смотрит мне в глаза, а не на одежду, и это почему-то важнее любых придворных правил. — Ещё раз спасибо, что пришёл, — снова говорю я. — Это много для меня значит. — Тебе не за что благодарить, — он поправляет воротник рубашки. — Я рад, что смог помочь. — Даже несмотря на то, что я могла бы тебя укусить? Или накричать. Или запустить в тебя чем-нибудь тяжёлым? — Ты не становишься в эти дни злой, Ева, — говорит он со смехом. — Просто говоришь то, что думаешь. — Скажи это лакею, которого я довела до слёз несколько лет назад. Уверена, он бы с тобой поспорил. — Что? — Марк смотрит на меня с удивлением. — Я тогда очень сильно на него накричала, — объясняю я, морщась от воспоминания. — Не помню уже, что он сделал — кажется, не то слово сказал или не то принёс, когда я просила другое. В общем, в итоге он разревелся, и мне до сих пор стыдно за своё поведение. Я потом извинялась и устроила пикник, чтобы он мог делать предложение своей девушке. Но всё равно чувствовала себя ужасно. — Это слишком сложно для извинений, — говорит он, качая головой. — Я довела человека до слёз! — возмущаюсь я. — Мне вообще не следовало выходить из комнаты в тот день. — А зачем ты вышла? — Прибыла делегация из Раджаада, — вздыхаю я. — Мама настояла, чтобы я встречала гостей вместе со всеми. Сказала, что принцесса не может прятаться в спальне только потому, что у неё болит живот. — Может, это было к лучшему, — замечает Марк. — Теперь у тебя есть история, которую ты можешь рассказывать за ужином. — Наверное, — соглашаюсь я, чувствуя, как губы сами складываются в улыбку. — К счастью, кузены не приезжают сегодня. Терпеть их в таком состоянии я бы не смогла. Думаю, завтра я уже оклемаюсь и буду готова к нормальной жизни. — Надеюсь, ты успеешь поправиться к банкету, — говорит Марк серьёзно. — Всё-таки мероприятие важное. — Да, — киваю в ответ. — Жаль, что я не смогла прийти на дегустацию. Очень хотелось всё попробовать. — Я поговорю с шеф-поваром Мартой, — обещает Марк. — Может, какие-то блюда ещё остались. Обязательно что-нибудь для тебя принесём. — Если тебе не трудно, — говорю я, чувствуя себя неловко от того, что он снова делает что-то для меня. — Я сама должна была додуматься попросить, но… — Мне не трудно, — перебивает он, протягивает руку и нежно касается моей ладони. Я закрываю глаза. Это простое прикосновение — такое тёплое, такое родное. Внезапно в конце коридора хлопает дверь. Я открываю глаза и вижу Веронику. Она выходит из своей комнаты — я узнаю её по лёгкой походке и серебристому подолу платья, который мелькает из-за угла.