Книга Сердце Снежной королевы, страница 53 – Эва Гринерс

— Вы швею, что ли, мне пригласили? Елисей Иванович, миленький, это будет полный провал! Нам не сохранить тогда тайны! Разболтает ведь.

Управляющий покачал головой спокойно.

— Я точно знаю, что не разболтает. Случайно мне вспомнилась одна семья, проживают в N-ске. У них среди прислуги есть девочка, дальняя их родственница. Взяли они её из работного дома белошвеек. Что именно с ней случилось — я не ведаю, да только девчонка не говорит ни слова. Так вот хочу договориться с ними взять её в услужение. Думаю, они против не будут.

Я опешила.

— Вот как. Но ведь я не смогу с ней объясняться.

Елисей беспечно пожал плечами.

— Как-нибудь сможете. Она слышит, всё понимает. Только не говорит. Именно это и требуется. А что самое главное — умеет шить, раз белошвейка. Так что ждите перед ужином, я привезу её.

Я поразмышляла.

— Мне на вас молиться нужно, Елисей Иванович, — сообщила я управляющему со всей серьёзностью.

Тот рассмеялся.

— На меня не нужно, а за меня — пожалуйста, госпожа Мали. Рад, что вы довольны моей службой. Мне, надо сказать, тоже нравится у вас и платите вы щедро. Так что, мы в расчете.

Вскоре мы вернулись в трактир, и Елисей Иванович провёл меня в мою комнату так, чтобы никто не видел.

Сонечка-белошвейка выглядела угловатым подростком с остренькими чертами лица. Елисей Иванович утверждал, что ей лет семнадцать-восемнадцать, однако выглядела она гораздо младше.

— Садись, пожалуйста, — показала я ей на стул. Девочка подняла на меня испуганный взгляд и села на краешек, сцепив ладони на коленях.

“Какой-то затравленный ребенок”, - кольнуло у меня внутри.

— Мне сказали, что ты умеешь шить. Это правда? — Сонечка кивнула несколько раз.

Я задумалась. Когда тебе не могут отвечать, нужно ещё правильно вопрос сформулировать.

— Раз служила белошвейкой, значит, с тонкими тканями умеешь работать, да?

Ответом также послужил кивок. Следом мы выяснили, что девочка может шить и платья, и бельё, и прочие детали туалета. А так же вышивать, обвязывать и гладить всё, вплоть до кружев.

Конечно, Сонечка была находкой. Но меня терзал моральный вопрос. Могу ли я привлекать девочку к труду? Я-то знала, что не обижу её и не заставлю перерабатывать. Но хотелось бы услышать её согласие.

Достав ткани, я разложила их на столе и кровати. Глаза девочки засияли. Она взглянула на меня вопросительно.

— Конечно, смотри, — улыбнулась я. — Мне нужно сшить из этих тканей несколько нарядов. Очень необычных. Если я нарисую, ты сможешь по рисункам сшить?

Сонечка перебирала ткани, рассматривала с восхищением. На мой вопрос она закивала энергично, у неё даже румянец на щеках появился.

— Ну что ж, давай попробуем, — приняла я решение. — Сейчас вечер: начинать что-то поздно. Елисей Иванович отвезёт тебя домой, а завтра утром начнём, хорошо?

Девочка улыбнулась несмело. Мне пришло в голову, что её стоит покормить перед тем, как она уедет.

— Давай мы с тобой выпьем сначала чаю, и я тебе попробую нарисовать, что нужно будет сшить.

Я выглянула за дверь и кликнула Елисея Ивановича. Попросила чай и какой-нибудь еды.

Мы угощались рыбником с кислой капустой из ржаной муки. Девочка сначала стеснялась или боялась взять кусок, а потом ела охотно и с удовольствием.

Я рисовала в силу возможностей эскизы будущих нарядов, рассказывала Сонечке особенности восточных костюмов, насколько сама могла их припомнить. Я же не была востоковедом. Было бы проще объявить себя русской купчихой, но тогда объяснить экзотические черты лица было бы трудно. Так же трудно, как, наверное, купчихе попасть на приём к императору.