Книга Сердце Снежной королевы, страница 55 – Эва Гринерс

По-моему, Елисея Ивановича тоже посетила муза, и он не на шутку увлёкся сочинительством моей истории. Потом он спохватился, вытащил часы-луковицу и вскочил.

— А ведь время, время! Скоро Сонечка будет у вас. Я же буду нанимать вам охрану. Думаю, двоих для начала хватит. Далее поглядим…

— Елисей Иванович, — я решила задать ему вопрос, который мне был неясен, — а вы попросили увольнения из этого трактира или разрываетесь между двумя службами?

Он взглянул на меня, смешливо прищурившись.

— Госпожа Мали, мой хозяин не против, чтобы я иногда отлучался. Дело в том, что я и есть хозяин этого постоялого дворика, — и, довольный моей реакцией, полюбовался произведённым впечатлением.

Я сидела, приоткрыв рот.

— Но… зачем же вы согласились работать на меня?

Елисей Иванович чуть пожал плечами.

— Мне стало интересно, — просто ответил он и вышел за дверь.

Я недоумённо покрутила головой. Этот человек не переставал меня удивлять. И я до сих пор ничего не знала о его жизни, о семье. Впрочем, здесь в эту игру играли двое: он тоже ничего обо мне не знал.

Сонечка явилась “на работу” немного принаряженная: скромное платьице было почти новым, на тонкой шейке — косынка.

Я же была одета в свой домашний наряд, который шила в стойбище.

Мы разложили ткани и выбрали под неё эскиз туники, похожей на тогу. Пока подбирали нитки и отделку, я заметила, что Сонечка с любопытством посматривает на мою одежду. Город был северный, и приезжих “суземляков” было много. Но девочка, может, не ожидала увидеть меня в таком наряде.

— Нравится тебе? — провела я рукой по пушистой отделке.

Сонечка застенчиво кивнула, показывая на вышивку.

— Это я сама вышила, когда жила в стойбище, — похвалилась я.

Девочка удивлённо развела руками, мол, не понимаю.

— Стойбище — это такая деревня в тайге или в степи. Там тоже живут люди. Дома у них вот с такими крышами, — я изобразила руками конус. — И в самом доме всё по-другому. Лежанки вдоль стен, а посередине комнаты — печка.

Мы шили с Сонечкой необыкновенные наряды из блестящих невесомых тканей. А я рассказывала ей, что такое сэрге, как добывают лёд для питья, что там шьют и носят и как украшают одежду.

К концу дня у нас было готово и платье, и шаль к нему. Оставалось пришить только пуговицы — целый длинный ряд наискосок от плеча.

В дверь постучал Елисей Иванович, сообщая, что готов отвезти Сонечку.

Та снова поникла, и мне стало так её жаль. Только что девушка была оживленной и весёлой, и тут как будто свет выключили.

— Сейчас, Елисей Иванович! — крикнула я через дверь и обратилась к Сонечке: — Скажи, милая, тебе не хочется возвращаться?

Её короткий грустный взгляд был более чем красноречив.

— Ты там тоже шьёшь, одежду чинишь? — попыталась я прояснить ситуацию.

Девочка неопределённо пожала плечами.

— И шьёшь, и другую тяжёлую работу делаешь по дому? Тебя обижают?

Кажется, девочка готова была расплакаться. Она выглядела такой беззащитной и явно боялась признаваться. В целом мне всё было понятно. Но оставить её у себя я не имела права. Во всяком случае, сейчас.

Проводила её расстроенная. Около двери задержала и, положив руки на плечи, взглянула в глаза:

— Я что-нибудь придумаю. Ты чуть-чуть потерпи. Хорошо?

Сонечка потупилась и вышла. Конец нашего разговора слышал Елисей.