Книга Сердце Снежной королевы, страница 73 – Эва Гринерс

* К.Д.Бальмонт. Звёздная.

За день до приёма Елисей Иванович привёз к нам вдову Елагину в гости. Как мы договаривались, к утреннему чаю. Впрочем, я распорядилась, чтобы стол был накрыт обильный. Мне показалось, что Авдотья Михайловна жила на военную пенсию своего супруга более чем скромно, и вкусное угощение может её порадовать.

Елисей Иванович уехал по делам: своим и моим. А мы остались втроём: я, Сонечка и наша гостья.

На столе красовался пирог с нежнейшей рыбой, маленькие пирожки с брусникой, шанежки с творогом, тарелка с сырами, душистый дикий мёд, сладко-солёное масло со слезой.

— Мне думалось, что вы привыкли к своим восточным кушаньям, — простодушно делилась со мной Авдотья Михайловна. — А ну как бы есть не смогла? Если бы какие сверчки маринованные, Боже упаси, оказались. Ходили тут китайцы по домам с лотками, продавали чуть ли не тараканов. Всё кричали, уж простите, госпожа: “Хрен почеши, хрен почеши!”.* Охальники бесстыжие. Ах, госпожа Мали, болтаю какую-то чепуху, а так хочется вас послушать. Расскажите мне про жизнь вашу. Надолго ли вы к нам?

Старушка взяла пирожок с брусникой и аккуратно откусила кусочек, держа ладошку под подбородком.

— Ненадолго, к сожалению, Авдотья Михайловна. Скоро отправлюсь в Санкт-Петербург по личному и важному для себя делу.

Елагина покачала головой и взялась за пирог с рыбой.

— Всё я удивляюсь, госпожа, как же хорошо вы по-нашему говорите. Словно здесь родились и выросли в благородной семье, конечно. С гувернантками да воспитателями. Речь у вас — ну, заслушаешься.

“Отец, царство ему небесное, угнетал нас воспитанием”, - мелькнуло у меня в голове Чеховское. С Авдотьей Михайловной я совершенно забывалась и говорила без акцента.

— У меня и правда на родине были хорошие учителя, — подтвердила я. — Русскому языку тоже обучали.

— Как славно, — вздохнула Авдотья Михайловна. — Увидите столицу. Дворцы, мосты, Неву. Мы с супругом моим были по его делам в Петербурге. Мне понравилось. Хоть я и не люблю больших городов. Чувствую себя там бедной родственницей. Но вам, разумеется, нужно блистать. Столица — прекрасная оправа для такого бриллианта, как вы. А я так радовалась, когда мужа откомандировали в N-ск. Как он шутил, “сослали”. И то ведь N-ск растёт, как на дрожжах. Как бы Петербург не перерос… Так говорите: вы по делу в столицу?

— По делу, — улыбнулась я наивному любопытству пожилой женщины. — Потом намереваюсь вернуться.

Елагина понимающе покивала. Мы пили чай из тонких чашек. Он вкусно и уютно дымился. Сонечка клевала носом, сидя рядом со мной. Хвостик уже давно спал у неё на коленях.

— Иди к себе, детка, если не хочешь ещё чего-нибудь. Отдохни.

Мне было бы как раз кстати поговорить с Елагиной наедине.

— Не возьму в толк, кто вам Сонечка, — спросила вдова, когда девочка вышла. — Прислуга али воспитанница?

Я раздумывала, как лучше ответить.

— Сначала Сонечку мне прислали поработать портнихой: у девочки золотые руки. А потом я решила оставить её у себя. Так лучше для неё. Да и я привязалась. Наверное, тогда… воспитанница. Да, воспитанница.

— Хорошая девочка, — склонила набок голову Елагина. — Милая и скромная. А ещё и рукоделием владеет — ну просто прелесть.

— Вот я и хотела поговорить с вами о Сонечке, — удачно вставила я.