Книга Сердце Снежной королевы, страница 72 – Эва Гринерс

— Точно одно: им я девочку не оставлю, однозначно. Вы посмотрите на ребёнка: она же совсем другая стала! Вот-вот говорить начнет! — стала горячо убеждать я, не отвечая напрямую на его вопрос. Конечно же, он это заметил.

— В общем, они ломались, конечно. Набивали цену, дескать, как можно родню да в услужение… Лицемерили и кочевряжились. В конце концов, выпросили себе приглашение и отпустили девочку с Богом.

— Это прекрасно, — выдохнула я. — Вы заплатили им сразу, конечно?

— Конечно, — спокойно подтвердил Елисей. — Сумма будет в отчётах. Сразу не назвал, потому что предполагаю: цена в данном случае для вас значения не имеет.

— Ах, конечно же, не в цене дело. Просто… Нет, я очень рада, что этот вопрос решён. Только, Елисей Иванович, вы меня напугали. Я как-то не подумала о том, что предстоит такая сложная дорога. Нет, я знала, конечно, но это выскочило у меня из головы. Как будто “щёлк!”, и мы уже в Петербурге. И что теперь делать с Соней? Мне страшно подвергать её такому риску. Что бы вы мне посоветовали?

Елисей Иванович слушал меня, чуть наклонив голову.

— Думаю, вы и сами знаете ответ. Вы отправляетесь в рискованное путешествие. Что, если бы это была ваша дочь?

В этом и был ответ. Мудрый Елисей был прав: дочь бы я не потащила, если бы не было другого выхода.

— Ладно, тогда я знаю, как поступить, — вздохнула я. — Если только получится устроить девочку, как я загадала, оставлю на время. И мне придётся просить вас в любом случае приглядывать за ней. Как просила бы за свою родную.

У меня даже голос срывался от горечи. Я чувствовала себя предательницей, кукушкой. Об этом даже говорить было тяжело.

Стоила ли этого Снежная королева? Может, лучше было бы оставить её у себя до поры до времени?

Но я знала, что именно эти мысли были слабостью. У меня на судьбе было написано привезти Королеву домой, иначе меня просто не было бы здесь. Иметь бы мне её сердце: холодное, цельное, твердое. Не знающее, как это больно: любить.

— Решения принимать всегда трудно, — подсказал негромко Елисей Иванович. — Не волнуйтесь, с Сонечкой всё будет хорошо, я обещаю.

Он помолчал, а я пыталась утихомирить свои чувства.

— Хотите у вдовы устроить? — спросил проницательно управляющий.

Я кивнула.

— Это было бы чудесно. Сонечку там не обидели бы, а рядом со вдовой была бы чистая душа, человек, который не смотрит на неё сверху вниз. Я просто спрошу у неё. Нет, так нет. Поедем тогда вместе.

— Тогда давайте перейдем к менее важным делам: приёму гостей и сиятельству его Вольдемару Демидову. Последнего я не видел, передал письмо через слугу. Правда, тот догнал меня тут же и сказал, что ответ не замедлит себя ждать.

— Ага, вон он, — кивнула я на фиалки. — И стихи, которые были бы прекрасны, если бы их послал юный пылкий юноша, а не этот замшелый пенёк. Ну, то есть эстет.

— Можно взглянуть? — неожиданно проявил интерес Елисей. — Когда-то я очень увлекался поэзией. Когда был юн и пылок.

Мы рассмеялись, и я подала ему записку.

— Это Бальмонт, — определил управляющий. — Название сонета, увы, не припомню.

— Бог с ним. Мне только смешно от этого почему-то. Когда у нас приём? Расскажите мне, кого мы пригласим помимо нашего ухажера. И когда праздник?

Елисей Иванович достал свой неиз

менный блокнот, уже почти весь исписанный и пухлый.