Книга Хочу назвать женой, страница 3 – Виолетта Иванова

— Не стой, иди помоги другим. Вдруг кто-то еще живой, — пробурчала женщина, обращаясь к Ивану.

Иван тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение, отошел от повозки. Через какое-то время обозники стали собираться на площади. У всех были мрачные лица.

— Никого живым не нашли, — проговорил один из мужчин. — Все здесь. Вражины даже живность не пожалели, всех коров, коз и собак перебили. Это надо же быть таким зверем.

— Похоронить бы их по-людски, — раздался женский голос. — Не дело это оставлять так.

Матвей Пантелеевич минуту помолчал, потом поднял голову, оглядел всех тяжелым взглядом.

— Выкопаем общую могилу, всех похороним. Да поспешить надо, вечереет. Ночь скоро. Надо до темна управится.

Возражений не было. Выбрали место у старого кладбища, вырыли большую могилу, куда решили разом похоронить всех погибших. Обозники не пожалели рулон белого холста, в отрезы которого заворачивали тела убитых. Когда солнце тронуло верхушки деревьев, над общей могилой уже возвышался холм. Обозники собрались вокруг него, передавая поминальную чарку из рук в руки. Анфиса положила на холмик каравай хлеба.

— Поехали отсюда, — раздался в тишине голос Матвея Пантелеевича. — Сколько успеем до темна проехать, столько и будет.

Все молча разошлись по своим повозкам, обоз тронулся в путь. Матвей Пантелеевич подошел к повозке Анфисы.

— Как она? — тихо спросил мужчина, кивая на девушку.

— Жить будет. Ты знаешь, кто она?

Матвей присмотрелся и кивнул.

— Младшая дочь Якова — Алаяна. Ей сейчас должно быть…, - мужчина задумался, что-то подсчитывая в уме, — пятнадцать или шестнадцать годков. Она лет на пять младше моего Ивана.

— Кто же сотворил этот ужас с ними? — проговорила Анфиса. — Ведь никого не пожалели — ни молодых, ни старых. И ведь прямо во время свадьбы напали на них. Изверги.

Матвей только согласно покачал головой. Потом он вернулся быстрым шагом к своей повозке, которая катила впереди Анфисиной, запрыгнул на нее. Иван на своем коне подъехал к повозке Анфисы и так ехал рядом.

Алаяна пришла в себя только к вечеру следующего дня, когда обоз уже далеко откатил от ее деревни, остановились на ночную стоянку недалеко от реки. Она открыла глаза и долго осматривалась. А потом из ее глаз потекли слезы.

— Тише, милая, тише, — Анфиса погладила ее по руке. — Не плачь. Все страшное уже позади.

— Батюшка, матушка, сестрица — что с ними? — ее голос был тихим.

— Мы похоронили их вместе со всеми, — ответила Анфиса, осматривая девушку. — Алаяна, надо повязку поменять. Ты как себя чувствуешь?

Девушка не ответила, снова закрыла глаза. Из-под ее век катились слезы. Когда она немного успокоилась, к ним подошел Матвей Пантелеевич.

— Алаяна, расскажи, что случилось, — попросил он.

— Вальмар из города Дальнего заехал к нам с месяц назад со своими людьми. Увидел сестру мою Перенегу, потребовал ее себе в женщины постельные. Отец отказал, сказал, что никогда наши женщины постельными утехами не будут, а у Перенеги уже жених есть, через месяц свадьба. Вечером пришли воины, хотели Перенегу насильно увезти с собой, но отец побил их. Наши деревенские вступились за сестру, прогнали Вальмара и его людей с вилами. Вальмар уехал тогда, но грозил расправой. Не поверили мы тогда, а зря. Не думал отец, что он до такой подлости дойдет. Когда мы собрались на торгу, чтобы свадьбу сестрицы праздновать, он налетел на нашу деревню со своими воинами. Меня спасло только то, что я в дом ходила, чтобы матушке шаль теплую принести. Захворала она за день до этого. Когда из дома вышла, услышала крики со стороны площади, а потом ко мне подскакал один из воинов, ударил своею саблей. Я пыталась убежать, но он скакал за мной и бил саблей по голове. Догнал, повалил не землю, бил кулаками. Свет в моих глазах померк, что было дальше, не знаю.