Книга Халазия, или на Земле тоже можно жить, страница 12 – Tommy Glub

Первый удар. Громкий хруст ломающихся стволов эхом отзывается в капсуле. Её трясёт так сильно, что я впечатываюсь в кресло, как будто кто-то хочет раздавить меня. Скорость резко падает, но этого недостаточно.

Лобовое стекло с треском разлетается, и пыль вместе с обломками веток врывается внутрь. Одна из них, толстая и сучковатая, будто целится прямо в меня. Её конец с ужасающей силой врезается в мой живот. Боль накрывает волной. Она не острая — скорее тупая, но от этого только хуже. Я чувствую, как ветка разрывает бок, и кричу, хоть и голос звучит глухо.

Дышать становится трудно. Я хватаюсь за эту чёртову ветвь и с рывком выдёргиваю её из своего тела. Боль вспыхивает ярким огнём, но большой выброс адреналина немного перебивает боль. Я не думаю, только действую, пытаясь сдержать панику.

— Чёрт… чёрт… держись…

Моя рука тянется к ремням безопасности, но в этот момент капсула с оглушительным грохотом врезается во что-то огромное и неподвижное — в скалу.

Кажется, я видела её раньше, когда ещё летела высоко над лесом. Но тогда она казалась мне не такой уж и большой.

Капсула замерла. Лес вокруг разбит, ветви и листья всё ещё падают дождём, но я почти не чувствую этого. Глаза наполняются слезами и немного мутит. Я кашляю, чувствуя, как из горла вырывается что-то тёплое — кровь. Она пятнами покрывает мой костюм, ярко-алой пугающей вспышкой.

Я моргаю, отчаянно пытаясь прогнать сонливость. Мысли разбиваются, расползаются.

— Брат… — успеваю прошептать, прежде чем сознание ускользает, оставляя меня в темноте.

Я умру?

* * *

Сознание постепенно приводит меня в чувства. Я открываю глаза и тут же вспоминаю, что случилось. Моргаю, видя, что нос просто смяло скалой. Меня прижало сильнее к пульту и если бы я отстегнулась, точно бы стала лепешкой на кнопках управления.

Выдохнув, перед глазами тут же возникает самодовольная улыбка Яна. Он знал всё. Он знал, что ему нужно делать ещё до того, как мы познакомились.

Гад! Будь ты проклят!

Стискиваю челюсти, пока теплое, вязкое что-то медленно стекает по животу, разливаясь липкой сыростью. Резкая боль пронзает тело, вырывая из меня сдавленный стон. Дышу тяжело, словно воздух внутри капсулы вдруг стал плотнее.

Поднимаю голову, хотя веки будто налиты свинцом. Перед глазами всё плывёт. Нужно понять: есть ли шанс выбраться? Заклинившие ремни впиваются в тело, каждый вдох сдавлен, они не дают мне нормально дышать.

Времени мало.

С губ срывается сдавленный вскрик, когда бью по панели кулаком. Кнопки отзываются тупым, раздражающим щелчком. Люк с натужным шипением поднимается, но внезапно застывает, едва приоткрывшись. Только этого мне не хватало! Механизмы капсулы трещат, и нарастающее отчаяние будто сжимает моё горло. Бью по кнопке снова, сильнее. Ноль эффекта. Створка лишь дёргается, словно издевается.

Голова кружится. Постепенно осознаю, что эта тошнота и боль — последствия удара. Я что, стукнулась так сильно, что мозги стали работать медленнее? Ладонь сама собой тянется к виску. Несильный удар кулаком, чтобы собраться, но это только усиливает пульсирующую боль. Чувствую, как что-то тёплое сочится из-под волос, пряди липнут к шее.

Проклятие! Я сбрасываю белоснежную куртку и отстёгиваюсь. Боль в животе рвётся наружу с каждым движением, но мне нельзя думать об этом сейчас. Потом. Если доживу.