Книга Халазия, или на Земле тоже можно жить, страница 13 – Tommy Glub

Капсула накренилась. Каждое движение даётся с трудом. Гравитация безжалостно тянет меня вниз, вправо. Меня бросает на плечо, и я едва успеваю сгруппироваться, выставив руки вперёд. Ладони сразу же обдираются о выступы и крючки, но это мелочи. Слабость затопляет тело волной, и я снова падаю, тяжело ударяясь о стену.

Сквозь приоткрытый люк слышен свист ветра. Сильного, холодного и морозного. Даже внутри капсулы он пробирает до костей. Не знаю, куда меня выбросило. Может, я на краю скалы? Ещё одно движение — и всё. Не хочу об этом думать, но картинка перед глазами так и рисует: я лечу вниз, а потом...

Я всё ещё жива. Это абсурдно. Чистый воздух Земли врывается внутрь капсулы. В ноздри ударяет его терпкий, свежий аромат, но он не приносит успокоения. Или здесь нет больше радиации… Или мне просто везёт?

Я должна выбираться. Но мысли путаются, и каждое движение отзывается новым всплеском боли. В голове шумит, словно прямо рядом заработала старая вентиляция.

Подтягиваюсь к люку, руками прощупываю поверхность. Каждое движение даётся с трудом. Руки дрожат. Взгляд тянется вверх, но я тут же щурюсь, ослеплённая светом. Солнце. Его лучи настолько яркие, что, кажется, они лишат меня зрения, если я буду смотреть дольше.

А потом лучи перекрывает чья-то тень.

Сердце падает куда-то в пятки. В воздухе тут же ощущается неприятный, кисловато-горький запах. Тёмные глаза смотрят прямо на меня, без единого звука. В этом взгляде что-то хищное, жуткое. Лёгкие будто забывают, как вдыхать воздух, тело сковывает дрожь. Я зажмуриваюсь, не могу выдержать эту тяжесть, но от этого легче не становится.

Всё. Вот и смерть.

Я бежала от неё так долго, пряталась, прорывалась сквозь ад, чтобы в конце концов просто упасть в её лапы?

— Брат, тащи верёвки! Тут девка!

Сознание возвращается ко мне не сразу. И спустя какое-то время.

Вокруг темно. Холодный, колючий ветер проходит по коже, заставляя меня невольно дрожать. Пальцы рук и ног онемели, а тело содрогается от неприятного озноба, который никак не получается унять. Я лежу неподвижно, чувствую, как влажная, мягкая земля подо мной пропитывает костюм прохладой. Трава под пальцами мокрая, будто только что прошёл дождь.

Я осторожно шевелюсь, пробую подняться на локти. Но сто́ит мне чуть приподняться, как на плечи ложатся тяжёлые, сильные руки. Я вздрагиваю, инстинктивно напрягаюсь, но они уверенно и жёстко укладывают меня обратно.

— Лежи, — звучит низкий, грубый голос.

Голова кружится, а позвоночник болит при каждом движении. Как будто всё тело прошло через мясорубку, и теперь каждая мышца ноет и тянет. Я моргаю, пытаясь сфокусироваться на слабом, дрожащем свете впереди. Это костёр — маленький, словно собранный наспех. Вообще-то, я до этого никогда не видела вживую костры. Но он выглядит точь в точь, как на видео, которые мы смотрели с братом. Его тусклый свет освещает две фигуры неподалёку, но разглядеть что-либо толком невозможно.

И перед глазами всё двоится.

— Да ладно, нам каждый человек нужен. На счету каждая душа. Придёт в себя окончательно, и мы узнаем, в чём она хороша.

Этот голос звучит низко и устало, будто его обладатель слишком долго не спал. Я слышу его, но слова словно проходят мимо меня. Голова отказывается воспринимать информацию. Всё, о чём я могу думать — о боли. Она заглушает все мысли.