Книга Халазия, или на Земле тоже можно жить, страница 14 – Tommy Glub

— Я пришла в себя, — бормочу я, хотя сама сомневаюсь в этом. Голова пульсирует, мысли путаются. Меня тошнит, неприятная горечь подступает к горлу. Непонятно, от чего это больше — от голода или от возможного сотрясения. В таком состоянии я вряд ли смогу что-то здраво анализировать… Хотя, если бы я была на станции, это бы всё равно ничего не изменило. Там я вообще-то была в медотсеке только раз — мама водила, когда у меня был сильный кашель.

Сейчас бы меня там просто убили.

— Не совсем, — голос звучит ближе, обволакивая меня своей хрипотой. — Ты приходишь в себя раз в час уже полночи и всё время что-то бормочешь.

Чьи-то тени мелькают перед глазами, но я не могу сосредоточиться, будто смотрю сквозь мутное стекло. Тело тяжёлое, словно налитое свинцом, движения вязкие. Я приоткрываю губы:

— Мне плохо…

Слова даются с трудом, язык будто не слушается. Даже если бы я захотела, не смогла бы закричать или сопротивляться. Я до сих пор не знаю, кто эти люди. Лица их расплываются в полутьме, превращаясь в нечёткие силуэты. Но если они не убили меня сразу, значит, возможно, и не собираются.

— Верю, — звучит ответ, спокойный и холодный, но не злой. — Всё, что у меня было, я уже дал. Поэтому сейчас тебя снова вырубит, а утром ты, наверное, сможешь стоять на ногах.

Это «наверное» пробирает до дрожи. Тревога сворачивается в тугой клубок в груди, но сделать я ничего не могу. Веки тяжёлые, я ничего не могу разглядеть…

Я кривлюсь, укладываясь и ощущая, что сон снова приятно и мягко накрывает, убаюкивает и хочется только прикрыть всё такие же тяжелые веки. Сжаться, обнять свои коленки и больше не просыпаться. Как мне найти своего брата в неизвестном лесу? Да ещё и встретив совершенно незнакомых людей, которые пока что меня не убили? Не знаю.

Мне страшно. Больно. И я не понимаю, что мне делать дальше.

* * *

Что-то невероятно яркое светит в глаза. Такое ощущение, будто вместо привычного толчка в плечо, которым брат всегда будил меня, он взял фонарик невероятной мощности и направил его прямо в лицо. Резкий свет пробивается сквозь веки, жжёт, заставляет меня морщиться. Я щурюсь, пытаюсь заслониться руками, но это не помогает.

— Она проснулась, — доносится голос, низкий, с хрипотцой, и тут же рядом раздаются торопливые шаги.

Ещё до того, как я успеваю осознать происходящее, на лицо попадают холодные капли влаги. Они обжигают кожу, и страх молниеносно пробегает по телу. Здесь же должны были остаться только ядовитые растения. Нельзя просто так трогать или пробовать что-то незнакомое. А что если это капли какого-то ядовитого растения?!

Сердце бешено колотится в груди. Я поспешно стираю капли рукой, осторожно и тщательно.

Вдох, выдох.

Нужно взять себя в руки.

Я заставляю себя немного приоткрыть глаза, хотя яркий свет всё ещё болезненно давит. Силуэт одного из незнакомцев заслоняет часть этих ослепительных лучей, и я, моргая, пытаюсь привыкнуть к нему. Постепенно зрение начинает возвращаться, но вместе с этим приходит и новая волна боли.

Когда я пытаюсь сесть, всё тело простреливает мучительным спазмом. Боль пульсирует в мышцах, словно кто-то сжимает моё тело в тисках. Затем она сосредотачивается в животе, кольнув так сильно, что я едва не вскрикиваю. Кажется, я ранена куда серьёзнее, чем думала.