Книга Халазия, или на Земле тоже можно жить, страница 27 – Tommy Glub

— Я пошёл отдыхать от охоты, — бросил напоследок, не оборачиваясь.

Керн уходит.

Я опускаю взгляд на Маркуса, оставшегося рядом.

Кажется, он остался меня стеречь.

Маркус ходил за мной по пятам, словно тень, все дни, пока я восстанавливалась. Его тяжёлые шаги с каждым днём становились всё привычнее. Конечно, ранение в животе почти не заживало, каждое движение отзывалось резкой болью. Швы, наложенные Сайрой, часто кровоточили, а холодные компрессы и обработка лишь на время снимали жгучую пульсацию. Реабилитация сопровождалась сильной болью, из-за которой хотелось только закрыть глаза и забыться.

Во-первых, слабость. Она накатывала волнами, словно туман, сгущающийся в груди. Я едва вставала с кровати после завтрака. И даже после сытной еды, которая должна была придавать мне силы. На крыльце я неизменно держалась за поручни, чувствуя, как мир перед глазами начинает плыть. Иногда казалось, что пол под ногами качается. Маркус часто сидел рядом, будто чувствуя мою беспомощность. А порой даже позволял опереться на свою огромную тушу, когда я боялась, что упаду.

Выходить на внешний двор мне было строго запрещено. Сайра следила за этим с пугающей строгостью, словно думала, что я обязательно попытаюсь сбежать. Через два дня после моего пробуждения заходил Арон — его низкий голос я узнала даже спросонья. Я поспешила выйти, но едва ли добрела до закрытой двери и обратно на кровать, разочарованно вздохнув. Сайра запирала её на ключ, оставляя меня в этой крохотной комнатке.

То есть, я всё же была пленницей.

Дни тянулись мучительно долго, и порой мне становилось невыносимо грустно. Меня снова заперли и едва ли не на цепь посадили. У Маркуса и то больше прав, чем у меня… Здесь не разрешалось выходить, общаться с кем-то из гостей или тех, кого лечила Сайра. Сама женщина говорила, что это из-за того, что некоторые могут проболтаться раньше времени, что в деревне есть новый человек.

И день за днём за мной неотрывно следила огромная чёрная тень. Маркус. Он не отходил от меня ни на шаг, его пристальный взгляд порой пугал не на шутку. От каждого его движения я невольно вздрагивала — слишком уж легко было представить, на что способны эти мощные челюсти. Когда он зевал от скуки, я видела его острые, огромные зубы, а когда смотрел на меня, в его глазах иногда мелькало нечто вроде... снисхождения.

Мол, господи, и за кем ему приказали следить?

Я сама не была в восторге от компании этого огромного пса и не раз ему об этом тихонько говорила. Конечно, только когда между нами было расстояние, а он спал, свернувшись клубком неподалёку. Маркус пугал меня каждым своим движением: как дрожали его мощные лапы, когда он вставал и потягивался, или как прищуривались глаза, когда я куда-то шла.

Но он никогда не лаял. Даже если рядом раздавался оглушительный лай соседских собак, Маркус оставался непоколебимым. Просто слушал лай, но никогда не поддерживал его. Казалось, он знал свою значимость и считал ниже своего достоинства доказывать превосходство громкими звуками.

— Доброе утро, — голос отвлекает меня, как только я выхожу из своей маленькой комнаты. Прямо напротив меня встаёт Арон. Его фигура кажется ещё более внушительной, чем я помню. Я удивлённо смотрю на него, а потом оглядываюсь в поисках Сайры. Но её нигде нет.