Книга Халазия, или на Земле тоже можно жить, страница 24 – Tommy Glub

Женщина усмехается, чуть поднимая уголок губ. Она наблюдает за мной еще несколько секунд, и молча выходит из комнаты, едва скрипнув дверью.

А вернулась с подносом. Запах ударил в нос ещё до того, как я успела разглядеть, что на нём лежит. Голод с новой силой обрушивается на меня, вызывая непроизвольное урчание в животе. Это не просто урчание — это протест моего тела, кричащего, что оно давно забыло, что такое нормальная еда.

Сначала я не понимаю, почему суп выглядит таким странным. Почти прозрачный, не как крем-супы на станции, которые всегда были густыми и однородными. Здесь в прозрачной жидкости плавает зелень, кусочки чего-то, похожего на настоящее мясо, и овощи. Они выглядят… свежими. Не сушёными и не консервированными, а именно такими, словно их только что срезали с грядки.

Женщина помогает мне сесть. Её руки уверенно, но мягко взбивают подушки, чтобы я могла опереться и не испытывать дискомфорта.

— Вот, держи, — она протягивает мне ложку.

Я принимаю её с трепетом. Едва ли я когда-то держала обычную ложку с таким благоговением. Мои пальцы крепко сжимают её, и я опускаю её в суп, не в силах дождаться.

Первая ложка… Горячее тепло растекается по пищеводу, обволакивая всё внутри. Это ощущение само по себе почти исцеляющее, и я замираю, будто боясь потерять его. Слюна буквально заливает рот, и когда я проглатываю, мир вокруг, кажется, остановился.

И тогда наступает маленький конец света. У меня внутри.

Вкус взрывается во рту, словно сверхновая звезда. Пряность ударяет в рецепторы, следом за ней — лёгкая сладость, а потом волокна мяса, мягкие и насыщенные. Я впервые пробую что-то подобное. На ложке оказывается овощ, который, стоило мне его укусить, тает во рту, оставляя нежное сладковатое послевкусие. Это… это невозможно.

Я закрываю глаза. На секунду мне хочется замереть, задержаться в этом моменте, чтобы запомнить его навсегда. Но голод берёт верх. Когда я раскрываю глаза, моя рука уже сама тянется за новой порцией. Я жадно принимаю ещё, и ещё, чувствуя, как с каждой новой порцией силы возвращаются, а вместе с ними — ощущение, что я всё ещё жива.

Я немного расслабляюсь, чувствуя, как женщина клеит мне под ключицу какой-то прохладный датчик. Он слегка щекочет кожу, но это ощущение быстро расстворяется на фоне общей усталости. В моей руке лежит странный фрукт, который она назвала “яблоком”. Я откусываю ещё один кусок, и сок тут же наполняет рот сладостью.

Яблоко оказалось совсем не таким, как я ожидала. На станционных экранах его всегда изображали зелёным, а в описаниях упоминали кислый вкус, отчего мне всегда казалось, что это что-то неприятное. Но это яблоко... оно сладкое, насыщенное, с лёгкой кислинкой, которая делает вкус ещё более глубоким.

После супа в теле разлилась приятная тяжесть. Это не усталость, а ощущение, что я наконец-то насытилась и могу позволить себе отдых. Слабость, мучившая меня, словно отступила. Правда, каждое движение всё ещё отзывается болью, как будто моё тело не успело полностью осознать, что уже начинает восстанавливаться.

Словно хочет отдохнуть ещё, пережив столько падений и стрессов.

Женщина помогает мне подняться, аккуратно берёт за руку, поддерживая, пока я иду к кушетке в соседней комнате. Её руки крепкие и уверенные, но движения настолько мягкие, что мне безумно приятно держаться за неё. За нами следует огромное животное — это существо она назвала “Маркусом”. Его массивное тело движется тихо, но каждый его шаг звучит глухо, словно эхо в комнате.