Книга Халазия, или на Земле тоже можно жить, страница 80 – Tommy Glub

Я перевожу взгляд на Лиама.

— А что вы искали?

Он смотрит прямо мне в глаза.

— Тебя. — Голос твёрдый, он ответил без колебаний. — Мы искали тебя, дорогая.

И прежде чем я успеваю что-то сказать, он чуть склоняется ближе и добавляет:

— И теперь нам нужно возвращаться.

Пауза.

— Ведь… Я тебя никуда больше не отпущу.

— Столько людей искали меня? — мой голос звучит тише.

Лиам кивает, легко, почти буднично, будто это само собой разумеющееся.

— Я пробыл в первый раз на Земле у Восточных более недели. Так вышло, что на станциях другое времяисчисление. Но не суть.

Он откидывается на руки и смотрит куда-то мимо меня, словно резко вспомнил свой первый визит к Восточным.

— Конечно, ещё до того, как я первый раз приземлился на планету, я знал, что «Светлая Халазия» — это плохо. И когда я встретил Зои, я решил, что моё место на Земле.

— А ещё он завоевал доверие моей семьи и смог перепрограммировать несколько дронов, — раздаётся новый голос.

В палатку заходит мужчина. Крупный, массивный, но с добродушной улыбкой и лёгкой сединой на бороде. Он смотрит на меня сверху вниз, склоняет голову в сторону, оценивающе.

— У тебя прекрасная сестра, дорогой друг, — говорит он, сверкнув светлыми, почти прозрачными глазами — точь-в-точь как у Зои.

Потом переводит взгляд на Арона и Керна, чуть приподнимая брови.

— Северные, — негромко произносит он. — Сами сыновья моего давнего друга попали ко мне. Рад вас видеть.

Керн кивает:

— И мы рады снова встретиться. Дайте нам возможность переночевать и подлечиться какое-то время. Мы вернемся домой, как только восстановим свои силы.

Я застываю.

«Вернемся домой».

Он сказал это спокойно, но его голос прозвучал так… уверенно. Словно решение уже принято. Окончательно.

Я помню, как они рассуждали о том, что недовольны решением своего отца. Но сейчас… Это звучит как уже принятое решение.

Они уйдут.

Они уйдут.

Я не понимаю, почему этот факт так больно вонзается в грудь.

Бросят меня.

Они меня… Бросят?

Так просто?

Наверное. Наверное, это для них просто…

Я почти не замечаю, как Арон осторожно надевает верх нового комбинезона. Всё вокруг превращается в гул, как будто кто-то заглушил меня нарочно.

Я прикусываю губу.

Голова опускается вниз.

Внутри всё дрожит от мысли, что они уйдут. Что я останусь здесь. Без них.

Живот скручивает болью.

Я хочу что-то сказать, но слова застревают в горле. Воздуха не хватает. Мужчины выходят, оставляя меня наедине с Зои и её матерью.

И в этой звенящей тишине, прежде чем я успеваю хотя бы сглотнуть, Зои прищуривается, скрещивает руки на груди и спрашивает с лёгкой насмешкой:

— И чей именно планируемый уход тебя сейчас расстроил, малышка?

Большой костёр ярко пылает в центре лагеря, языки пламени поднимаются высоко в небо вместе с искорками. Дрова потрескивают, разбрасывая жаркие угли, которые мгновенно растворяются в прохладном ночном воздухе. Восточные сидят вокруг костра плотным кругом — кто-то смеётся, кто-то переговаривается вполголоса, кто-то просто молчит, грея руки над огнём.

Лагерь живёт своей жизнью, но я чувствую себя отдельно от него. Даже сижу в стороне, не слушая никого, ковыряя ужин из каши, мяса и овощей. Аппетита нет. Совсем.

Лиам, как обычно, громко и энергично говорит с кем-то, его голос выделяется среди прочих. Он жестикулирует, кидает улыбки, будто за час зарядился новой энергией и успел поспать. Зои негромко подшучивает над ним, ловко подбрасывая небольшой нож в руке.