Книга Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона, страница 55 – Лия Совушкина

Кухня встретила меня не теплом, а чуждой строгостью: комната будто съёжилась, стены приблизились друг к другу, а свет вручную отмеряли трещины на потолке. У стола стояла Мари, её плечи напряжённо вздёрнуты, движения — скупые, резкие, как у человека, который всеми силами старается не допустить ошибку. Тесто в её руках высоким холмом вздымалось на доске — и этот маленький островок был единственным, что оставалось привычным.

— Доброе утро, Мари, — я заставила себя говорить мягко, стараясь приободрить её улыбкой, которой сама уже не верила.

Она не ответила сразу. Только с минуту рассматривала мелкие пузырьки воздуха на срезе теста, и уголки её губ дрогнули. Но улыбка не появилась — только жёсткая, едва заметная складка между бровями.

— Доброе, — резко ответила она, но голос её прозвучал так, будто внутри застрял камень.

Воздух между нами стал острее, как разогнутые булавки. Я ненадолго задержалась у стола, наблюдая за движениями её рук — и вдруг поняла, что Мари будто защищается даже от обычного прикосновения. Я двинулась ближе, но она тут же сделала едва заметный шаг назад. Не из страха, не из злости — из осторожности, тщательности, которую раньше я за ней не замечала.

Меня кольнуло неприятное предчувствие. Всё в доме изменилось, и это «всё» неуловимо тянулось за мной — как длинная тень в пасмурный день.

И вдруг в кухню влетела Люми — по-детски неуклюже, светло, как настоящий лучик среди сгустившейся непогоды. На руках у неё трепыхался плюшевый кролик: нос у зверька был в пятнышках, длинные уши свисали, шерсть слегка спуталась — видимо, очередная попытка схватить Пятнышко закончилась отчаянным бегством под кровать.

— Пятнышко опять от меня убежал! — радостно воскликнула она, глаза её светились озорством.

Она запрыгнула на высокий табурет, болтая ногами и утыкаясь щекой в мягкое ушко кролика. Я невольно улыбнулась в ответ, но сердце у меня по‑прежнему сжималось от тяжести. Мир за окном, и этот самый дом, будто разучились быть лёгкими. Мари передвинула к ней чашку каши. Сложив губы в тонкую линию, она не обратила на меня ни взгляда, ни с полуслова. Было в её лице что‑то настороженное, почти отчуждённое — я видела такое выражение у людей, которые вспоминают былую боль.

В следующую минуту дверь мягко скрипнула — и в кухню вошёл Дориан. Всё вокруг замерло, сжалось в точку: столовые приборы в руках Мари затихли, даже ложка в руке Люми зависла посреди движения. Повисло незримое напряжение.

Он не взглянул на меня — только на Мари; взгляд прямой, строгий. Она кивнула ему коротко, с тем уважением, что обычно оставляют для церемоний, а не для ежедневных встреч.

— Мне необходимо с вами поговорить, — тихо и бесстрастно произнёс дракон.

Мари медленно вытерла руки о фартук, опустила глаза и тихо сказала

— Конечно, милорд.

Он кивнул на коридор, звякнув каблуками по плитке. Девушка пошла за ним неуверенно, плечи ещё больше ссутулились, спина будто стала хрупкой. Когда за ними захлопнулась дверь, гулко стало даже во мне — в ушах запульсировала кровь, нарушая давнюю гармонию кухонной тишины.

Я замерла посередине комнаты, судорожно сжимая руку на скатерти. Сквозь дверь проникали отголоски чужих слов. Я ловила интонации, понимая из них куда больше, чем если бы могла разобрать каждую фразу.