Книга Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона, страница 57 – Лия Совушкина

От неожиданности эти слова словно ударили меня: моё имя, звучащее из его уст, стало чем-то интимным, особенным. Тогда я опустила взгляд, боясь, что он заметит, как на щеках расцветает румянец.

— Лили, — повторил он чуть мягче. Его голос стал не то чтобы просьбой, не то мольбой — так говорят, задыхаясь от собственных чувств. — Хочу, чтобы вы знали: я не позволю никому сделать вам больно.

Я попыталась выдохнуть спокойно, но сердце всё равно стучало слишком быстро. Его слова остались между нами, плотными, весомыми. Я отчётливо поняла, что он говорит на полном серьёзе. Дракон и вправду никому не позволит меня обидеть, только вот я отчаянно боролась с собой. Мне нельзя было позволять предательскому сердцу наполняться надеждой на взаимную любовь.

Глава 28

Весь день Дориан держался рядом — не как сторожевой пёс и не как мужчина, который боится отпустить любимую женщину от себя ни на шаг, а как человек, который слишком хорошо знает: опасность всегда приходит тогда, когда её перестают ждать. Его присутствие ощущалось не в прикосновениях, не в словах, а в самом воздухе — как тихая, но непрерывная вибрация, что проходит по телу всякий раз, когда он находится поблизости. Он мало говорил, но взглядом проверял всё: окна, переходы, лестничные пролёты, даже слишком тёмные углы коридоров, где вечером лежали мягкие тени. И каждый раз, когда кто-то из слуг проходил мимо, этот взгляд становился тяжёлым, внимательным, будто он невольно примерял на человека роль возможной угрозы.

Я заметила, что слуги вдруг стали вести себя иначе. Они избегали смотреть мне прямо в глаза, хотя раньше приветствовали натянутой улыбкой. Кланялись слишком низко, шагали быстрее, будто старались перейти коридор так, чтобы их не задержали. Одна молодая горничная, проходя мимо нас, сбилась с шага, когда взгляд Дориана случайно скользнул по ней. Девушка покраснела, выдохнула что-то нечленораздельное и поспешила удалиться.

Когда солнце начало клониться к закату, дом становится почти прозрачным — в нём всё тише, шаги шепчут едва слышно, воздух наполняется запахом невидимых трав, которыми повара протирают кухонные столешницы перед ночным закрытием. Вечером, когда Люми уже давно спала, свернувшись маленьким тёплым котёнком под пушистым одеялом, а на нижних этажах служанки гасили последние лампы, я вышла на балкон.

Осенний воздух был прохладным, плотным; его можно было почти пить. Пахло дымком от каминов, влажной листвой и лёгкой, едва уловимой мятой от кустов внизу — сад ещё не успел умереть до конца, хотя мороз уже стоял вплотную у порога.

Я думала, что окажусь здесь одна. Но почти сразу услышала приближающиеся шаги. Тот самый ровный, уверенный шаг, который узнаётся мгновенно и почему-то всегда успокаивал.

Дориан вышел ко мне, остановился в шаге, будто не хотел нарушать пространство, но и не собирался уходить. Мы молчали. Ветер тянул мои волосы, трепал край его рубашки, приносил с собой запах мокрого камня и далёких полей.

Он заговорил первым — тихо, но так, что каждое слово опускалось внутрь глубоко.

— Если вы хотите уйти, — сказал он, не глядя на меня, — просто скажите.

Ответ сорвался, прежде чем я успела подумать.

— Я не хочу уходить.

Он выдохнул медленно — так, будто эти слова сняли с него груз, который он носил не первый месяц. Грудная клетка на мгновение расслабилась. Плечи перестали быть такими настороженно прямыми. Но только на миг.