Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 10 – Виктор Алеветдинов

— Это серьёзно.

— Я вижу.

И она действительно видела: не стала шутить дальше.

Вэй сложил свиток в футляр.

— Документ изымается.

— Нет. Он найден в моём архиве и связан с делом о тени. Если вы заберёте его один, завтра он исчезнет, а послезавтра окажется, что я его подделала.

— Вы обвиняете Небесную палату?

— Я обвиняю мерзавца, который умеет пользоваться её печатями.

Вэй убрал её руку с крышки футляра. Пальцы у неё были прохладные, с пятном туши у ногтя. Никаких искр, никакого стрёкота, никакого смысла, кроме процедурного. Тем не менее он отпустил её чересчур аккуратно.

— Документ будет храниться под двойной печатью. Моей и вашей.

— Значит, доверяете?

— Нет. Снижаю риск фальсификации.

Вэй поставил свою печать. Сяо-Лань прижала рядом нефритовую печать бюро. Красный и зелёный отпечатки коснулись краями.

Свиток внутри футляра тихо засмеялся бумажным шорохом.

И Вэй понял: кто бы ни создал это признание, он рассчитывал, что теперь они не смогут разойтись далеко.

Чайная тетушки Ма называлась «Три развода и одно печенье». Сяо-Лань пришла туда после полудня, когда Вэй ушёл «для внесения промежуточного отчёта». Футляр с признанием остался в бюро, заперт двумя печатями и посажен в чайник без носика.

Тетушка Ма чистила креветки с видом женщины, разорвавшей больше помолвок, чем некоторые министерства зарегистрировали браков.

— Госпожа Цикада, если ты пришла занимать деньги, я умерла.

— Тогда кто чистит креветки?

— Мой печальный дух. Что будешь?

— «После развода».

— Ты не была замужем.

— Утро было тяжёлое.

— Жених без тени продал её за идеальную репутацию, — сказала Сяо-Лань. — На сделке — след печати Небесной налоговой. Сегодня пришёл инспектор. В шкафу нашлось признание с его подписью. Проверка показала его жизненную ци.

Тетушка Ма перестала чистить креветку.

— Вэй Жэнь? Тот, который оштрафовал храм за благодать?

— Он называет это восстановлением отчётности.

— Такие мужчины даже падение с лестницы оформляют как вертикальное перемещение с неблагоприятным исходом.

— Ты слышала о поддельных признаниях?

— За месяц — трое. Вдова получила письмо от покойного мужа с предложением повторного брака. Купец уверял, что признался поставщице риса, хотя всю жизнь любил только прибыль. У свахи Ло появилось признание от министерского повара — чересчур официальное для повара.

— Все выглядели настоящими?

— Почти. Настоящая печаль пишет криво, страх мажет чернилами. А эти — гладкие, правильные. Такие, что хочется не плакать, а подавать в канцелярию.

— Безымянный Сват?

Тетушка Ма медленно потянулась к чайнику.

— Кто тебе сказал это имя?

— Никто. Но я видела сделку с тенью. Человек в шляпе сказал: «Хороший муж удобен». Без лжи. Без стрёкота. Как пустая форма.

Старуха налила себе кипятку без заварки.

«Молчаливый развод», отметила Сяо-Лань. Значит, всё плохо.

— В городе снова заговорили о нём. Тихо. Среди свах, которым снятся бумажные лица.

— Я думала, Безымянный Сват — сказка для невест.

— Сказки редко живут долго, если никого не едят.

— Он ел невест?

— Хуже. Выбор.

За соседним столом мужчина объяснял другу, что жена ушла из-за «разницы в философии хранения носков». Невидимые цикады застрекотали так громко, что Сяо-Лань поморщилась.

— Всё ещё слышишь?

— Когда люди врут себе — да.